Протянув руку, чтобы провести по ее коротким каштановым волнам, он усмехнулся.
— Мне это нравится. Кто знал, что у меня был фетиш?
— Фетиш для чего?
В ее словах звучало веселье.
Его рука скользнула по ее волосам и притянула ее ближе.
— Тебя. За все физические изменения, которые у тебя когда— либо могли быть.
Он коснулся поцелуем ее губ, и она улыбнулась.
Внезапно она отпрянула назад.
— Чаша была красной.
Потребовалась секунда, чтобы ее слова дошли до него, и когда это произошло, его колени почти подогнулись, прежде чем он сориентировался и притянул ее к своей груди.
— Ты помнишь, — пробормотал он в ее волосы, но его облегчение было недолгим.
— Нет, но когда Лорен рассказывала об Вечностях, она упомянула мое зрение серой шкалы, и это пришло мне в голову.
Он кивнул.
— Это было первое, что ты увидела, когда твое зрение восстановилось.
Его надежда вернулась в полную силу. Это было не чувство, что чего— то не хватает; это было реальное воспоминание.
— Ты пробовала что— нибудь, чтобы вернуть свои воспоминания?
Застенчивая улыбка тронула ее губы.
— Я купила незаконные зелья для восстановления памяти, но они не сработали.
— Они сработали, — настаивал он.
— Даже если это всего лишь одно воспоминание, это все равно воспоминание.
Он прокладывал тропинку через полевые цветы, когда ходил. Магию можно было разрушить. Черт возьми, она была сломана, но лишь немного. Что еще она могла попробовать? Он остановился и повернулся к ней.
— Мунин. Их способность могущественна, и с уже взломанной магией памяти мунин мог бы полностью разрушить ее.
— Нет, — сказала Рори так быстро, что было очевидно, что она уже обдумывала это.
— Я не стану подвергать кого— либо риску быть арестованным.
Ей бы пришлось.
— Я возьму на себя их контракт, — пообещал он.
— Они немедленно вернутся домой.
Ее голова слегка наклонилась.
— Ты можешь это сделать?
Воздух стал тяжелым, и он кивнул, не желая признавать, что он сделал.
— Это может сделать их социальными изгоями, — предостерегла она.
— Я не могу так поступить с кем— то.
— Я сделаю все, чтобы сделать их счастливыми, когда они вернутся.
Он был в отчаянии. Мунин мог бы это сделать. И тут его осенило.
— Макс.
— Кто такой Макс? — спросила она его.
Кай провел рукой по лицу. Макс не помнил бы Рори, но их души узнали бы друг друга. Это была душа, которая изменилась в Винкуле; их души помнили, даже если их разумы нет.
