Бессмертный полностью

Он зашипел, и когда она обхватила его своим влагалищем, его бедра взметнулись ввысь.

Положив руки ему на грудь, она повела бедрами, и это было уже слишком. Он хотел увидеть, как она кончает снова, и сдерживать собственное освобождение было бы непросто.

Он провел руками по ее бокам и грудям, массируя их, пока она насаживалась на его член.

— Кайус, — выдохнула она и стала раскачиваться быстрее, тереться клитором о его таз.

— Кончай, — скомандовал он, и ее прикрытые глаза широко раскрылись.

Его бедра повернулись под ней, и она запрыгала вверх — вниз, запрокинув голову с протяжным стоном.

Ее киска сжалась вокруг него, и она вскрикнула, заставив его член запульсировать прямо перед тем, как он кончил, полностью заполнив ее. Их движения замедлились, и их груди вздымались, когда их окружение замерцало.

— Дерьмо, — выдохнул он, и она наклонилась вперед, чтобы поцеловать его.

— Пора просыпаться.

Кай стоял на кухне с миской мороженого перед самым рассветом. Их душевный пейзаж закончился раньше обычного, и он не знал почему. Кто — то намеренно разбудил Рори?

Он отправил в рот еще одну ложку и облизал губы после того, как проглотил. Сахар снял с него стресс, всегда снимал, с тех пор как он был ребенком. Его мать заставала его прячущимся в кухонных шкафах с куском торта, зажатым в руках, и крошками, покрывающими его рубашку.

— Ты оставил что — нибудь для остальных из нас? — спросил дразнящий голос из дверного проема.

Он оглянулся, удивленный тем, что Ленора встала так рано.

— Я не против поделиться, — сказал он, поднимая свою миску.

Мать Рори сновала по острову на другую кухню. Она вернулась в комнату со своей миской и бочком подошла к нему. Взглянув на его закуску, она цыкнула.

— Я не воспринимала тебя как человека, который ест простую ваниль.

Ее взгляд задержался на его руках.

— Что это?

Она протянула руку и ткнула в черные вены.

Он повернулся к ней и взглянул на ее тарелку, ухмыляясь при виде шоколадного сиропа и орехов, посыпанных сверху.

— Это татуировки, — солгал он.

— И я не представлял тебя кем — то, кто ест мороженое на завтрак.

Ее взгляд в последний раз скользнул по его рукам, прежде чем она отправила в рот кусочек мороженого.

— Это ничем не отличается от сиропа на вафлях или желе на тосте. Сахар есть сахар.

— Мне нравится ход твоих мыслей.

Он облизал тыльную сторону ложки и поставил миску на стойку.

— Почему ты бродишь по дворцу в такую рань?

Перемешивая содержимое своего утреннего десерта, она избегала его взгляда.

— Фрагменты видений возвращаются с четкостью, но без контекста. Я с болью осознаю, что у меня есть ключ к спасению моей дочери, и я не могу получить к нему доступ по своему желанию.

— Что ты видела?

Кай не мог постичь, что такое получать видения и не понимать, что они означают. Разве это не было похоже на просмотр фильма?

Ее глаза остекленели, уставившись в никуда.

— Возможно, мне не стоит называть их видениями, потому что это не всегда визуальные эффекты. Это может быть что угодно: от шепота до чувств и картинок, и если у меня есть только то или иное, касающееся конкретного события, смысл неясен. По крайней мере, так было с момента прибытия сюда.

Она поставила свою чашу.

— Я видела, как ты отнял Гедеона у Рори и свернул ему шею, точно так же, как я видела, как он направил свою силу в ее грудь, пока она безжизненно лежала на земле. Я чувствую, что означают эти изображения. Я знаю, что если ты вовремя не освободишься, она умрет, но…

Ее колебания заставили его занервничать, и он изо всех сил старался говорить ровным голосом.

— Но что?

— Но я подозреваю, что пророчество о золотом ребенке отличается от видений о том, как ты спасаешь ее.

Она разочарованно покачала головой.

— Я не вижу этой части пророчества. Я слышу это снова и снова. Это связано, но не одно и то же. «Только золотое дитя может спасти тебя». Я знаю, что эти слова правдивы.

Ее усталые глаза поднялись.

— Это золотое дитя — ее единственная надежда.

Незнакомое ощущение наполнило вены Кая: страх.

— Возможно ли, что я тоже золотое дитя и должен защищать ее не только от моего брата?