— Извините меня, — произнес мелодичный голос рядом с ним, заставив его обернуться и увидеть симпатичного подростка, которого он поймал за разглядыванием его.
Что — то притянуло его к ней, и он отодвинулся. Она была ребенком, и хотя он явно не испытывал к ней сексуального влечения, он чувствовал что — то странное.
— Я. ты… — начала она, подбирая слова.
Он изогнул бровь.
— Да?
Гедеон подавил улыбку, когда она выпрямилась и подняла подбородок.
— Ты в цвете, и я хочу знать почему.
Их окружение перестало существовать, когда до него дошли ее слова, и он не был уверен, дышит ли он, когда смотрел на нее. Спрашивать ее было бессмысленно, потому что он знал, что это значит.
Она фыркнула, когда он ничего не сказал.
— У меня зрение серой шкалы. Я вижу все в..
— Я знаю, что такое серое зрение, дорогая. К большому сожалению для тебя, но, боюсь, мне пора идти.
— Нет, — поспешила она, схватив его за руку.
Он был рад, что в тот день надел длинные рукава, потому что, если она прикоснется к его коже, ему крышка.
— Я вижу тебя в цвете.
Она взмахнула руками, указывая на его лицо.
— Твои глаза золотые. Я не знаю, откуда я вообще знаю, как выглядит золото, но я знаю.
Черт. Так не пойдет. Он не убивал свою сестру и не подставлял брата только для того, чтобы потерять свое положение. По прошествии сотен лет он думал, что Серафимы сочли его непригодным для Вечности. Большинство членов королевской семьи встречали своих супругов в течение первых ста лет или около того своего правления. Для Гедеона прошло почти пятьсот лет, и, к его большому разочарованию, здесь стояла его пара с широко раскрытыми глазами и любопытным выражением лица.
Нет. Он не отказался бы от всего, ради чего работал.
— У меня нет времени сидеть и болтать. Давай встретимся за ланчем позже на этой неделе и попытаемся во всем разобраться. Скажем, в пятницу?
Она сглотнула.
— Ты старый. Я никуда не пойду с тобой наедине.
Улыбка, которую он изо всех сил пытался скрыть, вырвалась на свободу.
— И ты молода. Слишком молода для меня, но я хотел бы выяснить, почему ты утверждаешь, что обладаешь зрением в серой гамме, но видишь меня в цвете.
Она ощетинилась.
— Я не лгу.
— Это ты так говоришь, — криво усмехнулся он.
— Хотя ты меня не интересуешь, кроме того, чтобы разобраться в твоей маленькой игре, я бы предпочел, чтобы ты никому об этом не говорила, пока мы не выясним, что происходит, при условии, что ты говоришь правду.
Я бы не хотел, чтобы мы стали экспериментом. Заметив ее рюкзак, он спросил:
— У тебя есть ручка и бумага?
