Бессмертный полностью

Не отвечая, она достала из сумки блокнот и карандаш.

— Запиши свой адрес, и я заеду за тобой.

Она прикусила губу, обдумывая его предложение. Если бы она была такой умной, как он ожидал, она бы сказала "нет".

— Нет, — наконец сказала она, заставив его улыбнуться шире.

— Встретимся здесь после школы.

— Очень хорошо, дорогая. Как тебя зовут?

Она протянула руку, но он проигнорировал это, заставив ее, нахмурившись, опустить руку.

— Кора Рейвен. А ты кто?

— Кора Рэйвен, — пробормотал он, пробуя ее имя.

— Ты можешь называть меня Бэйн.

После того, как она ушла из кафе, он вернулся во дворец и навел справки о ней. Ей было пятнадцать. Ее родители развелись, и она жила со своей матерью и сестрой— близнецом Авророй.

Он выругался, когда увидел, что ее матерью была Сивилла. Сивиллы считались безумными, но то, что они говорили, было правдой. К счастью, никто не слушал.

Он вытащил себя из воспоминаний. День, когда он убил ее, был одним из самых тяжелых дней в его жизни. Убить вторую половину себя было нелегко, но это нужно было сделать. Что— то внутри него обожгло при воспоминании об этом.

Когда он приставил кинжал к ее груди, он увидел себя глазами Коры и почувствовал ее страх. Это было чудом, что он пронзил ее сердце с первой попытки, потому что видение сделало его слепым, и когда она умерла, это было мучительно. Даже при том, что он хотел упасть на колени от боли, он не мог. Мерроу, которому он заплатил, пришлось оттащить его прочь.

Недавние новости о сестре Коры застали его врасплох. Он не думал о ее семье с тех пор, как убил ее. Когда Адила приговорила Аврору к Винкуле, он задался вопросом, не была ли ее сила такой всезнающей, как все думали, потому что Аврора была гребаным серийным убийцей ради эфира.

Он не в первый раз ставит под сомнение достоверность способностей Адилы. Когда он убил Атараху, он был молод и импульсивен. За день до этого она сказала ему, что он больше не может жить в Столице. Она думала, что ему нужно жить среди обычных мистиков, чтобы вести нормальную жизнь. Гедеон не был бессмертным, или, по крайней мере, он не обладал целительной силой своих братьев и сестер.

В то время он был молод, ему было всего двадцать девять лет, и указ Атарахи был всего лишь еще одним способом отчуждения его семьи. Он решил, что они не выгонят его, и в ту ночь спланировал ее убийство.

Он не планировал сразу подставлять Кая; он одевался как его брат только в тех редких случаях, когда его кто — нибудь видел, но спланировал это так, чтобы шансы, что кто — нибудь его увидит, были практически нулевыми.

Адила не должен был признать их брата виновным, но когда это произошло, у него закружилась голова; его брат заслуживал смерти за то, что он отнял у Гедеона. Трон Умбры принадлежал ему, а не Кайусу.

Но самый большой вопрос, который, он был уверен, интересовал и Кая, заключался в том, почему она признала его виновным? У Гедеона была теория, но он не мог ее доказать. Адила могла видеть души всех мистиков, кроме членов королевской семьи. Это заставило его подумать, что ни одна из ее способностей не действует на членов королевской семьи.

Когда один из сотрудников застал Кая стоящим над телом Атарахи, залитым кровью, с кинжалом в руке, Гедеон не думал, что будет суд. В конце концов, он король.

Но это было, и каким — то чудом их сестра признала Кая виновным.

Использовала ли она вместо этого представленные доказательства при решении судьбы Кая, но у нее не хватило духу отправить его в ад? И если ее сила на него не подействовала, как она заперла его? Вопросы терзали Гедеона, но он ничего не мог с этим поделать.

Он встряхнулся от своих закручивающихся в спираль мыслей и уставился в душу Коры. Если бы только был способ заполучить ее, не отказываясь в конечном итоге от своего трона. Единственным способом было бы убедить ее не заводить детей, но он не мог так рисковать. Он знал, что, как только их связь укрепится, он ни в чем не будет ей отказывать.

В старых сборниках рассказов упоминалось о реинкарнации, но никто не знал, правдивы эти истории или нет. Он не мог рисковать этим, и поэтому она покоилась здесь, в банке, каждый день искушая его освободить ее.