— Я нашла несколько узких тоннелей, в них трубы, очень тесно, взрослому не пролезть, но я была маленькой и худой, так что протиснулась и выбралась на другую сторону. В зал, куда никто не заходил с момента Казуса. То, что ударило тогда по Альвираху, оставило вмятину, которую мы сейчас называем «Жендриком», а потолок огромной пещеры, в которой расположена махина перинаров, обрушился, испортив оборудование. Махина пошла в разнос, и ядро нашего мира, которым она управляла, взорвалось. Альвирах распался на кифандиры, большие куски, и гирусы — мелкие части. Множество перинаров погибло, мы даже не можем себе представить, сколько. Даже в период расцвета Империи на кифандирах не проживало и тысячной части того многолюдья. Остальных от гибели на замерзающих, теряющих воздух обломках спас мгновенно окутавший их магический Край. Тепла остывающих подземных махин хватило на тысячи лет, а тусклый свет небесного сияния не дал нам пропасть в темноте, а потом появились дагины с их светилами… Но я опять увлеклась историей, простите безумную старуху, — Жозефа хрипло захихикала. — Тогда я оказалась по ту сторону махины и не могла уже вернуться обратно. Да и не хотела — меня влекла жажда знаний. Увы, устройств для чтения мне больше не попалось, а вот проблема голода оказалась очень актуальной. На той стороне не росли грибы и не было многоножек, а припасы, которые я взяла с собой, подходили к концу. Зато я нашла лифт и подземное хранилище шагоходов. Разобраться, как они работают, было просто, техника перинаров сложная в устройстве, но лёгкая в управлении, а главное, настолько прочная, что благополучно пережила и сам Казус, и тысячи лет простоя потом. Я заполнила ёмкости топливом, подняла шагоход на лифте и отправилась прочь из Жендрика. Знала, что скоро умру. Мы, нимфы, не можем выжить вне подземелья, где нас поддерживает эманация махины. Но мне было всё равно, я давно смирилась. Вдали у самого горизонта облака слегка светились, и я направила шагоход в ту сторону, даже не зная, что это отсвет солнц Бос Туроха. Мне просто хотелось увидеть перед смертью что-то кроме древних махин и тёмных коридоров. Шагоход двигался сам, управлять им почти не нужно, а мне становилось всё хуже и хуже. Ты ведь уже почувствовала эту боль внутри, дитя?
Минтара отрывисто кивнула.
— Она будет расти, пока не убьёт тебя. Ты сильная девочка, я к концу второго дня могла только плакать, сил на крики уже не осталось. Шагоход вывез меня из Жендрика, затопал по дороге, и я остановила его у первого же светового столба. Даже умирая, я была так любопытна, что не могла не взглянуть на его конструкцию. Подогнала вплотную, вылезла через боковой люк и заглянула прямо в механизм. И надо же было такому случиться, что именно в этот момент Бос Турох сменил дневной режим на ночной! Шестнадцать светил развернули свои зеркала наружу, энергия хлынула по световым линейкам в пустоши, обогревая дороги и освещая поместья, и на пути светового потока одной из цепочек оказалась одна глупая маленькая нимфа. Мне повезло, я не сгорела и не ослепла, кристалл-ретранслятор разогревается не мгновенно, но шок был таков, что не помню, как вернулась обратно в кабину, в испуге отправила шагоход куда-то в пустоши и потеряла сознание. Не знаю, сколько времени прошло потом, но я не умерла, а, придя в себя, с удивлением поняла, что боль исчезла. Я была страшно голодна, предельно истощена и выглядела как скелет потрёпанного андеда, но выжила и стала взрослой драу. Моя трансформа совершилась!
— Тебе очень плохо? — участливо спросила Марва.
— Я выдержу, — ответила Минтара. — Не надо было ради меня всё бросать…
— Ещё как надо! Я бы расспрашивала Жозефу бесконечно, но она сидит в Ясан Кхоте давно и никуда оттуда не денется, а ты можешь умереть!
