— Типичные голиафы. На пути у них лучше не становиться, а так нормальные ребята. И девчата.
— То есть тому, что они говорят, можно верить?
— Э… А что они говорят?
— Ответьте на вопрос, пожалуйста.
— Ну, обычно они не утруждают себя враньём. Ложь — оружие слабого. Им просто плевать, что о них думают.
— Тем не менее, когда я спросила, кто может подтвердить их слова, они указали на вас.
— Какие слова? О чём?
— Что они якобы встретили в степи змеелюдов, которые якобы собирались напасть на город, и, по их утверждению, «ввалили им превентивных люлей», что бы это ни значило. Что вообще за «люли» такие?
— Не силён в голиафском, — признался Эдрик, — но змеелюды действительно были.
— Вы их видели сами?
— Да.
— Близко?
— Ближе, чем хотелось бы, — он почесал заживающий порез на руке.
— И они собирались напасть?
— Выглядело очень на то похоже. А в чём проблема?
— В драконидах. Баярла́х змеелюдам родня не близкая, но тоже кровные Могой. Голиафы вчера пропили кучу змеелюдского оружия, сдав буквально на вес уникальные родовые клинки правителей, и дракониды решили, что голиафы устроили их двоюродным родственникам геноцид. Требовали мести, но я запретила устраивать разборки с полувеликанами в Обозе.
— Ещё бы, — кивнул Эдрик, — они бы там всё разнесли. Но ведь Могой мертва?
— Это только всё усложняет, — покачала головой талхарка. — Баярлах считают, что их нефилима убили, и подозревают всех вокруг в заговоре. А вы что скажете?
— В степи говорят, что змеелюды окончательно рехнулись. Они действительно могли напасть на город. Просто так, чтобы погибнуть в бою, убив как можно больше разумных.
— Вы тоже приняли участие в битве, как мне сказали?
— Достаточно скромное.
— Ну что же, я не вижу оснований вас преследовать. За этот эпизод, по крайней мере.
— С ноздрёй черепахи вышло случайно!
— Так это тоже были вы?
— Ну, в основном, опять голиафы, но идея была, вроде бы, моя. У них бы фантазии не хватило.
— Как вам вообще в голову-то пришло?
— Был очень пьян, — повинился Эдрик.
— Это не отменяет моей обязанности вас наградить.
— Награ… что?
— Тортилус Гуул-Гурачо уже давно страдал от простуды, — терпеливо пояснила Шарриза. — Светило ослабло, в степи холодает, у черепахи заложило нос, она с трудом дышит и ужасно храпит во сне. Совет талхаров назначил награду для того, кто решит эту проблему, но обращались за ней только всякие шарлатаны. Вчера она наконец смогла задышать свободно. Возьмите, это вам.
Эльфийка открыла ящик стола, вытащила тяжёлый мешочек, брякнула им об столешницу, подвинула к Эдрику.
— Как скоро вы планируете покинуть Гуул-Гурачо?
— Как можно быстрее.
— Прекрасное решение, — кивнула Шарриза. — Мы тут ценим тишину и спокойствие. Счастливого пути, и опасайтесь драконидов. Это у меня нет к вам претензий, а у них могут найтись. Да, передавайте привет родителям.
— Спасибо, — задумчиво сказал Эдрик, вставая, — но они умерли.
— Теодан и Нетрис мертвы? — эльфийка тревожно нахмурилась.
— Я приехал вступить в наследство. Вы были знакомы?
— Разумеется. Мои соболезнования.
— Благодарю.
— Вы уже знаете, кто их убил?
— А их убили?
— Само собой. А я ведь предупреждала, что так будет!
— Нет, это решительно невозможно! — сказала в сердцах Марвелотта Колловски и откинулась на спинку слишком высокого, слишком широкого и слишком твёрдого для неё стула. — Как отец на нём сидел?
Она взлохматила волосы, поправила очки и достала из кучи бумаг перед собой разграфлённый лист.
— Кованый!
— Да, мадмуазель.
— Посчитай, пожалуйста, суммы первого и третьего столбцов и сравни их с пятым.
— Сделано, мадмуазель. В какой форме вы хотите получить результат?
— Построй диаграмму.
Стоящий возле стола Кованый вытянул стальную руку с карандашом и быстро нарисовал график на листе бумаги.
— Ну вот! — горестно воскликнула девушка. — Я так и думала! Не сходится! Вообще совсем ни капельки не сходится! Кованый, что я делаю не так?
— Это зависит от цели, которую вы перед собой ставите, мадмуазель Колловски.
— Я просто хочу разобраться, каким образом латифундия годами тратила больше, чем зарабатывала, и не вылетела при этом в трубу! Мне бы очень пригодился этот фокус, потому что, если верить бумагам, мы с братом банкроты. Причём, давно. Ещё до того, как я родилась, отец начал закупать материалы, реактивы и техномагические артефакты в таких количествах, как будто собрался построить собственный механический завод по выпуску… Не знаю чего. Ничего, наверное, потому что никаких отчётов о производстве, а главное, о продажах продукции в бумагах нет. По бухгалтерии выходит, что латифундия исключительно сельскохозяйственное предприятие, и крайне неуспешное. Даже до того, как светило стало гаснуть, мы продавали совсем мало продуктов! А ведь у нас много земли, работников, тяглового скота, инвентаря… У нас даже есть механический паровой плуг, я помню, отец мне объяснял, как он работает! Почему латифундия производила так мало?
— Я не сведущ в сельском хозяйстве, мадмуазель Колловски. Посчитать вам что-то ещё?
