— Да. Я, мамзель, как хотите, а не понимаю, как вы ними дело имеете. Железяка всегда железяка, как её ни магичь. Я бы их всех под пресс и в перековку! Ну и я помогал, конечно. Паровой кран подогнали, так на нём рычагами ворочал. Внутри дура эта пустая, только трубы всякие тудом-сюдом, но труб много, и они тяжеленные, без крана никак. Потом, как собрали, отец ваш бесперечь наверх лазил, сидел там целыми днями, мастерил чего-то, но с собой никого не брал. Бывалоча даже еду ему туда передавали. Он верёвку с корзинкой спускал и обратно поднимал, тудом-сюдом. А для чего оно — не говорил, да я и не спрашивал. Меньше знаешь, крепче спишь.
— И что потом? Достроили и бросили?
— Однажды, мамзель, — зловеще понизил голос Бофур, — приехали к нам из самого Бос Туроха! На магической карете, тудом-сюдом! Вся в золоте, глаз не отвести. Вылезают, значицца, оттудова сплошь ельфы, преважнючие такие, носами крутят, рожи корчат, не нравится им запах, что ли. Они, поди, за городские стены и не выезжали никогда. Отец ваш их привечает, приглашает пройти в дом, а мамка ваша, наоборот, собирает всех, кто тут работает, и велит идти в подземелье.
— В подземелье? Зачем?
— Сказала, мол, для нашей безопасности. Все собрались под замком, в подвалах, а потом как загудит! Аж пол задрожал! Все перепугались… То есть все кроме меня, конечно, — гордо уточнил дварф, — я-то сразу понял, что это махина какая-то большая заработала. Поработала с полчасика, и всё затихло, а чуть позже и нас отпустили. Вышли мы, глядим, а ельфы на своей карете уже и уехали. И тут Гвенвивар как давай ругаться! Посевы, мол, за эти полчаса посохли, как будто их месяц не поливали! Я глядь — а от башни этой жаром пышет, как от паровой топки! Не подойти. Два дня потом остывала, тудом-сюдом! Вот так-то, мамзель.
— И ты, конечно, совсем не догадываешься, что всё это значит?
— Папенька ваш изрядный был механург, — уклончиво ответил дварф. — Но с ельфами он, как по мне, хороводился зря. Что с теми, что с ентими. Паскудный народец. Назад поедете али как? Трахтор-то на полях нужен, да и у меня дел хватает.
— Езжай сам, — отмахнулась Марва, задумчиво рассматривая башню, — я пешком вернусь.
Когда дварф укатил, Марвелотта решительно открыла железную дверцу в основании башни и вошла внутрь. Строение оказалось пустотелым, представляя собой каркас из металлических балок, обшитый потускневшими бронзовыми листами. В центре вертикальный пучок толстых труб, а вдоль стены узкая винтовая лестница. Подниматься по ней долго и утомительно, девушка несколько раз присаживалась на ступеньку и давала отдых гудящим ногам, разглядывая внутренности башни. Трубы, трубы, трубы… Основные идут прямо, от земли до верхней площадки. Их немного, они такие толстые, что Марва, наверное, легко поместилась бы внутри. Она слабо представляет себе, сколько стоит выкатать такую трубу на заводе в Жерле, а потом ещё и доставить на Дулаан-Зах с Конечного Края на грузовом краеходе, но явно очень недёшево. Отец вложил в это сооружение кучу денег, а она до сих пор не представляет себе, откуда у него вообще такие суммы. Вокруг толстых труб сложная обвязка из более тонких, на некоторых из них вентили и задвижки, к которым ведут тонкие мостки от промежуточных площадок, на которых установлены контрольные панели со стрелочными приборами. Похоже, настройка этого хозяйства была довольно сложной. Марва так и не смогла сообразить, что это вообще такое.
Наверху, на большой круглой железной площадке с ограждением, её встретили ветер и непереносимо яркое сияние расположенного неподалёку светила. Натянув на нос тёмные защитные очки, девушка осмотрелась. В центре площадки расположено сложное механургическое устройство, венчающее собой тот пучок труб, что идёт внутри башни. Вблизи стало заметно, что металлический каркас основы и намотанные из металла кольца многослойные кольца носят на себе следы сильнейшего нагрева, да и сама площадка потемнела от жара.
