А вот Шмыгля не ведает сомнений, без малейшего стеснения осаждая нового члена экипажа.
— Ты кто такая? — спросила непосредственная табакси. — Я тебя раньше не видела!
— Я Минтара, двоюродная сестра Марвы, — терпеливо отвечает та. — И я тебя тоже раньше не видела.
— Я тут уже давно! — уверенно отвечает кошечка, для которой и три дня большой срок. — Ни разу не встречала драу-девочек. Я думала, драу все как Марвин дядя. Жутиковые. А ты симпатичная!
— А я ни разу не встречала табакси. Ты тоже очень милая, спасибо.
— С ума сошла? — искренне удивляется Шмыгля. — Как можно столько прожить и не видеть табакси? Это, считай, жизнь зря прошла!
— Я вообще не видела никого, кроме драу.
— Ну и скучища! Ты что! Табакси лучшие!
— Почему?
— Ну… — Шмыгля задумалась, как объяснить этой странной девушке очевидную, неоспоримую, всем известную истину. — Потому что мы красивые, умные, весёлые… — табакси загибает пальчики, — талантливые, находчивые, — перешла на другую лапку, — хитрые, ловкие, весёлые…
— «Весёлые» уже было, — напомнила драу.
— А мы очень-очень весёлые! А ещё пушистые и мурлыкаем! — пальчики на передних лапках кончились, Шмыгля с сомнением посмотрела на задние, но решила, что можно не разуваться, аргументов уже достаточно. — Табакси самые клёвые на всём Альвирахе, это все знают!
— Все?
— Вообще все! Кого хочешь спроси! Марва, скажи ей, ну!
— Факт, — рассеянно кивнула Марва, направляя «Ходулю» в обход торчащего из земли каменного пика. — Табакси милахи. Особенно пока маленькие.
— И они беззастенчиво этим пользуются, — добавил развалившийся в кресле Дарклин, — чтобы манипулировать другими разумными.
— Что такое «манипулировать»? — спросила Шмыгля.
— Хитростью заставлять окружающих делать так, чтобы было удобно тебе.
— Заставлять? Вот ещё глупости! — возмутилась кошечка. — Все делают мне хорошо, потому что я замечательная! Меня все любят! А кто не любит, тот дурачок!
— Они все такие? — озадаченно спросила Минтара.
— Ага, — подтвердила Марвелотта, возвращая шагоход обратно на курс, — все. Табакси, что с них взять.
— Какой интересный народ, — сказала нейтральным тоном драу. — Совсем не похожи на нас.
— Ну да, — заявила непосредственная Шмыгля, — вас-то никто не любит. Вы злобненькие и страшненькие убиванцы. Ладно, можешь меня погладить. Немножко. Должно же в твоей унылой дравской жизни случиться хоть что-то хорошее! Пусть это буду я!
Ясан Кхот вблизи действительно потрясает. Самый большой из дагинских «мерцающих городов», он, тем не менее, не оказал сопротивления при штурме и не был разрушен, как Тэнгэр Дор, Поррима, Шэхен и отчасти Бос Турох. Рассказывают, что это был первый взятый великанами шпиль, его обитатели не ожидали нападения и не представляли себе последствий. Урок был усвоен — остальные города бились до последнего, их взятие обошлось штурмующим дорого, а сами они были сильно повреждены. Бос Турох, например, возведён практически заново, лишь в его основе остался прочный каркас изначального шпиля; и ещё верхушка, где теперь расположена резиденция Бессмертного Двора, частично уцелела, потому что камни из великанских требушетов туда не долетали. О том, что стало с дагинами сдавшегося на милость победителя Ясан Кхота, версии расходятся. Ондоры утверждают, что население города было пленено великанами, обращено в рабство и магически изменено, став смертными и образовав расу высших существ — эльфов (ондоры имеют в виду только себя, драу и талхары в этой истории проигнорированы). Но голиафы, например, считают, что дагин просто всех перебили, и эльфы принимали в этом непосредственное участие, а их происхождение якобы от дагин — чушь, выдумки и хвастовство. Вот сами голиафы — те да, потомки великанов. Просто потом много болели и от того измельчали немного. Но всё ещё могут «ввалить люлей» кому угодно: «А ну, кто сомневается, подходи!» Желающих проверять не находится, с голиафами никто не спорит, так что сомневаться в своей правоте у них причин нет. Версию драу Марва попыталась получить от дяди, но тот отвечал крайне уклончиво, предлагая спросить при случае у Жозефы, которая действительно исследовала этот вопрос, а он лишь слушал те сказки, что рассказывают нимфам. У девушки сложилось впечатление, что тёмные не гордятся этой историей, и она не стала настаивать.
За всё время поездки дядя ни разу не назвал Минтару дочерью и вообще держится с ней весьма холодно.
— Он признает меня, только если я смогу пройти трансформу, — пояснила та. — Отец прав, шансов у меня почти нет, скорее всего, я умру в ближайшие дни, так что тратить на меня время нет смысла.
— Знаешь, — мрачно ответила Марва, — как по мне, на человека, который скоро умрёт, как раз есть смысл потратить немного времени. Пока это ещё возможно.
— Ты ужасно нерациональная, — укоризненно ответила Минтара. — Сразу видно, что всего на четверть драу. Мы не такие.
— А какие вы?
