Старый учёный изучал сложные процессы клеточного деления и размножения, надеясь проникнуть в законы природы и узнать что-то о жизни, которую они создают и поддерживают. Он хотел выяснить, что именно на пике роста предотвращает дальнейшее деление клеток. Короче говоря, он хотел найти принцип, который ограничивал пределы размеров и дальнейшего роста. Найти, что именно заставляло клетки живого организма увеличиваться и размножаться по достижению зрелости, а затем прекращать рост, за исключением случаев, когда это было вызвано несчастным случаем с тканью. Почему клетка активизируется, чтобы заменить поврежденную часть, но при этом организм отказываться восстанавливать жизненно важные ткани, такие как легкие; или отказываться заменять потерянный зуб более одного раза?
Он проводил многочисленные эксперименты, чтобы спровоцировать рост клеток, пытаясь угадать, обладают ли они собственной индивидуальностью или же они ограничены индивидуальностью целого. Он хотел выяснить, обладают ли клетки интеллектом, который заставляет их делать удивительные вещи, необходимые для координации их работы в организме.
Цюлерих узнал много удивительных вещей. Им были сделаны потрясающие и загадочные открытия, которые, возможно, не смогла бы объяснить никакая научная теория. Он приготовил зелье, которое, будучи нанесено на голову кролика, заставляло его шерсть отрастать настолько длинной, что приходилось её подвязывать. А когда её вес стал настолько велик, что кролик больше не мог тащить свою ношу, он убил животное из милосердия. А шерсть все росла и росла… Вскоре в его огороженном высокими стенами дворе появилось несколько чудовищных уродцев. Это были собаки с громадными головами и обычными телами, и крысы с огромными телами и крошечными головами, размером с арахис. А однажды, когда он применил химический препарат к глазам лошади, они выпали из глазниц и на белых сухожилиях волочились по земле. Этот последний эксперимент настолько ранил добрую душу Цюлерих, что он убил чудовище и решил прекратить свои опыты. Но, затем он снова смотрел из своего окна на огромный мир, который опустошала смерть, вздыхал, поджимая губы, и снова брался за работу.
Рост был для него не важен, его вполне устраивало существующее положение дел. Чего он желал, так это увеличить продолжительность жизни человека.
И он нашёл средство! Ему не нужно было проверять полученный результат, ожидая и наблюдая до конца времён, чтобы узнать — умрут ли клетки в конце концов или нет? Он знал, что клетки не умрут. Несколько капель бледно-зелёной жидкости в градуированной мензурке в его руке могли поддерживать жизнь любого человека вечно. Это было возможно, потому что он наконец нашел комбинацию, которую искал, — химическое вещество, способное поддерживать жизнь, не давая телу разлагаться.
После года экспериментов со своими клетками он решил попробовать препарат на крысе. Он взял крысу одной рукой, а в другой держал пипетку с бледно-зеленой жидкостью. Но когда он был готов, крыса повернула голову, и капля попала ей на морду сбоку, потекла вниз и растеклась по шее. Это оставило своеобразный шрам, похожий на вопросительный знак. Цюлерих предпринял еще одну попытку, и на этот раз крыса проглотила эликсир.
Учёный внимательно наблюдал. Сердце животного перестало биться. Легкие стали неподвижными, и все же крыса жила, а в её розовых глазах горел огонь жизни. Она продолжал жить, день за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем, без малейшей потери веса, без признаков голода или жажды. Но даже тогда Цюлерих не осмелился выпить свой эликсир, хотя работа истощила его силы, а сердце было очень слабым и временами пугало его своим трепыханием. В его эликсире был маленький изъян. Животное жило без дыхания, пищи и воды, но оно было совершенно неспособно двигаться! Увидев его, можно было бы подумать, что оно мертво, если бы не огонёк жизни в свирепых маленьких глазах и отсутствие признаков разложения. Необходимо было устранить этот маленький недостаток. Химик работал лихорадочно, потому что был очень стар, и его сердце могло остановиться в любую минуту. Он не хотел умирать, когда успех был в пределах досягаемости. Он не хотел так близко подойти к тому, чтобы предложить человечеству единственное благо, которого оно жаждало, а затем отступить.
