Прошло ещё два года, прежде чем Цюлерих обнаружил, какого ингредиента не хватает в его бледно-зелёных каплях. Всё было так просто, что он совершенно упустил это из виду. Это обнаружилось совершенно случайно. Однажды у него возле окна стояло ведро с раствором стиральной соды, и он мыл пыльные стекла, чтобы посмотреть на окружающий мир и набраться сил от вида обречённых людей, для продолжения своей работы. Он давно уже никого не пускал в свою лабораторию и мыл окна сам. Несколько капель упали в неподвижную и открытую пасть крысы, лежавшей на подоконнике. Её рот был открыт в том же положении, в каком оставил его учёный, когда дал ей капли, сохраняющие жизнь. Животное, словно маленькая живая статуя пролежало в одной и той же позе долгих два года. Вообще-то Цюлерих намеревался убрать крысу с окна, прежде чем приступить к его чистке. Однако с возрастом он становился все более рассеянным и уже не мог быть таким осторожным и внимательным, как раньше; но на этот раз его оплошность привела к великому открытию.
Сразу же, как только раствор соды попал крысе в рот она завизжала и бросилась бежать. Однако вскоре она вернулась и стала грызть печенье, которое попугай уронил на пол.
Цюлерих был в полном восторге от того, что крыса снова может двигаться, но теперь он беспокоился о её поведении — он думал, что вернувшийся голод может означать утрату бессмертия.
Размышляя об этом, он дрожал, потому что знал, что уже очень стар и у него не так много времени, чтобы наблюдать и ждать. К тому же от открытия эффекта содового раствора, его сердце тревожно затрепетало. Оно вело себя так, как никогда раньше. И он понял, что настало его время смерти. Эксперимент был почти завершен, возможно, закончен, но результаты еще не были доверены жаждущему их миру.
Это был конец. Но потом он вспомнил о своих каплях! Он выпьет их, и у него будет достаточно времени, чтобы завершить свой эксперимент. Ученый быстро подошел к столу и сел на высокий табурет. Затем, взяв флакон с бледно-зелёной жидкостью, запылившийся на полке, он отмерил необходимое количество капель. Но его рука предательски задрожала и флакон упал на пол, расплескав драгоценную жидкость. Он выпил капли из мерного стакана, а затем потянулся за газированной водой, стоявшей рядом на столе.
Он не мог пошевелиться! Он совсем забыл, что не сможет поднести газировку ко рту. В данный момент он был слишком расстроен и напуган, чтобы ясно мыслить. Он упустил из виду очень важную вещь. Делать было нечего, кроме как сидеть и ждать, пока придёт сосед. Цюлерих был неподвижен, словно высечен из камня. Он не мог пошевелить и веком…
Прошла неделя.
В течение этой недели крыса бегала по всей комнате. Однажды она запрыгнула на стол перед ним, и учёный внимательно её рассмотрел. Она не дышала.
Прошла еще неделя, но в доме никто не появлялся. За это время крыса осмелела, и у Цюлериха было много времени понаблюдать за ней. Он знал, что его эксперимент удался. Крыса потребляла пищу только для того, чтобы бегать и прыгать по комнате. Она не нуждалась в пище для поддержания своей жизни. Цюлерих понял, что открыл великую тайну. Он сотворил вечную жизнь, которая нуждалась в пище только для восполнения энергии. Потом в комнату заглянул сосед. Выражение беспокойства на его лице сменилось выражением печали. Лицо соседа стало меланхоличным, когда он увидел старого Цюлериха, чопорно сидящего на табурете в окружении своих пробирок с химикатами. Цюлерих попытался закричать, но его голосовые связки, как и конечности, были парализованы. Он попытался прохрипеть, даже прошептать, но не издал ни звука. Он вложил свой призыв в яростный и холодный огонь своих живых глаз, которые были обращены прямо к двери. Сосед, увидев его глаза — блестящие и живые, хлопнул дверью и убежал. После этого Цюлерих всё понял… Никто не знал, что с ним случилось. Они думали, что он мёртв, и предположили, что он пролил на себя какой-то таинственный состав, который забальзамировал его. Но в его глазах всё ещё теплилась жизнь.
Вскоре приехали работники похоронного бюро, чтобы исследовать его — они осмотрели учёного, изучили жидкости в бутылках и мензурках, после чего уехали. Прошли годы, а старика Цюлериха так и не похоронили, потому что считалось, что он нашёл волшебное средство для бальзамирования, и его оставили для наблюдений.
Старый учёный, ничуть не изменившийся за эти годы, знал это — теперь он сидел в стеклянной витрине, и слышал всё, что они говорили, и видел все, что происходило перед его глазами.
