Вот, например, что сообщила внучка радиста Дроздова Василия Федоровича – Наталья Копылова: " В одном из подвигов деда, в наградном листе, написано, что он шапкой заткнул дыру, это не совсем так, моему отцу, дедушка рассказывал об этом, только дыру он затыкал не шапкой, а простите, своей попой, но об этом нельзя было так писать! После этого попал в госпиталь, т.к. вода была холодная".
Воспоминания Елены Евгеньевны Деркач – дочери старшего сигнальщика Деркача Евгения Тихоновича:
«К сожалению, семейное счастье было недолгим. Нигде в документах, которые вы нашли, не отражено, что у него был туберкулез легких. Мама вспоминала, что по рассказу отца, ему пришлось долго быть в холодной воде (осенью или зимой), то ли ремонт, то ли крушение катера. Возможно, это осень 1943г».
Воспоминания Елены Александровны Булах – дочери командира отделения комендоров Булах Александра Григорьевича:
«Еще он рассказывал такой момент, когда катер подорвался, папка мой лежал на ящике со снарядами, отдыхал, и у него разорвало грудную клетку под кожей. Взрывной волной подбросило, и из-за узости ящика плечи пошли вниз, а туловище вверх».
Воспоминания Виктории Сербат – внучки комендора Сербата Ивана Яковлевича:
«Взрывной волной большинство моряков и десантников, которые находились на катере, выбросило за борт. Сербат И.Я. был ранен и отброшен взрывом на поручни. Лишь только то, что его, находившегося без сознания и свесившегося на половину за борт, придавило к поручням телом мертвого десантника, спасло ему жизнь. В результате этого подрыва, кроме ранения, Сербат И.Я. получил контузию и лишился абсолютно всех зубов».
Это уже другая история
«Эффектом бабочки» в этой истории явился следующий факт, отмеченный А. Я. Кузнецовым в его книге «Большой десант. Керченско-Эльтигенская операция»: «На Азовском море перед операцией траление проводилось настолько эпизодически, что при этом ни одной мины обнаружено не было. Заграждение «К-13» у мыса Ахиллеон было обнаружено наблюдением с берега».
Не смотря на разрушения кормовой части, СКА-0412 остался на плаву и был отбуксирован к пристани Кордон Ильича. До конца операции в строй не введен. Переведен последовательно в Темрюк, Приморско-Ахтарскую, Ейск. С 24 ноября 1943 года катер числится на ремонте, на заводе «Красный Моряк» в городе Ростов-на-Дону. Большинство моряков по причинам ранений, контузий, переохлаждения оказались в госпиталях.
В этом городе произошли новые события в истории малого охотника СКА-0412, но это уже другая история.
В жизни все переменчиво, что плохое сменяется хорошим. И иногда плохие и неприятные ситуации приводят, в конечном результате, к счастью, к чему-то хорошему.
Не было бы счастья, да несчастье помогло
Как известно из истории катера СКА-0412 (М-11) 2 ноября 1943 года, во время Керченско-Эльтигенской операции, он подорвался на морской немецкой мине и получил тяжелые повреждения. Однако, благодаря героическим усилиям экипажа, малый охотник остался на плаву и для ремонта последовательно был переведен в Темрюк, Приморско-Ахтарскую, Ейск. И, наконец, катер прибыл для ремонта в Ростов-на-Дону, на завод "Красный Моряк".
Дальше передадим слово Владимиру и Ирине Спивачук, которые рассказали интересную историю любви. Итак: "Три моряка – Бахтин Павел, Холопов Виктор, Спивачук Петр во время прогулки познакомились с девушками – Раисой, Ниной и Татьяной.
Впоследствии Павел Бахтин женился на Раисе, Петр Спивачук на Татьяне.
После войны эти две четы дружили, часто встречались за праздничным столом жили неподалеку друг от друга. Поддерживали прекрасные отношения вплоть до ухода из жизни мужей.
Затем дружили вдовы Раиса и Татьяна, также до своих последних дней.
Виктору Холопову Нина очень нравилась, но у него была девушка в Кронштадте, и он не мог ее бросить, будучи человеком честным и порядочным по жизни. Его отношения с Ниной можно назвать дружескими, платоническими, но не более того.
Нина после войны вышла замуж, стала Зигаевой по мужу.