– Я разберусь, – отозвался дайтэнгу и зашагал вверх по тропе, где скрылось чудовище.
По рукам Юмэя пробежала магическая рябь. Он дернул Эми вперед, ледяная сила поглотила их, высасывая воздух из легких. Темнота захлестнула ее, ослепляя и оглушая.
Тэнгу шагнул сквозь мрак, и мир вновь вернулся. Перед ними посреди поляны возвышался дуб. Юмэй отнес Эми к дереву, вспрыгнул на ветви. В этот раз, проходя в Цучи, Эми поняла, почему ей так тяжело. В ее сущности текло слишком много ки ками, чтобы царство ёкаев радовалось ее присутствию.
Войдя в дом, Юмэй усадил Эми за стол, плотнее запахнув на ней свое хаори. Эми отстраненно уставилась на угли в очаге. Затем Тэнгу исчез наверху и вскоре вернулся с очень древним на вид железным чайником, неглубокой миской и свертком ткани. Поставив чайник на угли, Юмэй опустился на колени рядом у стола.
– Расскажи мне, что случилось.
Она судорожно втянула воздух и сбивчиво описала встречу с Тагири. Завершив рассказ, Эми нахмурилась и подняла голову.
– Почему ты не выглядишь удивленным? – глухо спросила она.
– Я когда-нибудь выглядел удивленным?
– Ты что, только что пошутил? – Эми прищурилась.
Юмэй смотрел на нее в ответ, как всегда равнодушно, и ее губы непроизвольно дрогнули, растянувшись в улыбке. Но веселье тут же испарилось.
– Ты не удивлен.
– С каждым прошедшим годом твои воспоминания не исчезали, и каждый год ты старалась найти свое место среди людей, – он помолчал. – Вот почему я не дал другим слово тебя оставить.
Эми зашмыгала носом, утираясь рукавом. Тэнгу налил в миску горячую воду, смочил кусок ткани. Притянув к себе руку Эми, он принялся промывать отметины от когтей о́ни. Хорошо, что хоть блузка не пострадала.
Эми справилась бы сама, но не стала предлагать. Однажды они уже сидели так: он молчал, а она терпеливо, осторожно промывала и обрабатывала его раны. Казалось, это было так давно, в другой жизни.
– Тагири сказала, – прошептал Эми, – что я, наверное, больше не постарею.
Юмэй вскинул глаза, его руки замерли над недоделанной повязкой.
– Она сказала… что я могу никогда не состариться.
Тэнгу еще раз обернул запястье тканью и закрепил повязку. Эми сложила руки на коленях.
– Почему это тебя тоже не удивляет? Ты же не мог все предвидеть.
– С тех пор, как мы встретились, ты не постарела ни на день, – он неопределенно указал на ее одежду и волосы. – Изменилась, но не постарела.
– Почему… почему ты не сказал мне раньше?
– Ты все еще молода, я не был уверен до конца.
Эми обхватила себя руками и съежилась.
– Что же мне делать, Юмэй? Все, кого я знаю, состарятся и умрут, а я… я никогда не смогу жить среди них. Что будет через десять лет? Люди заметят, что я не старею. И что тогда? Как же я буду, – в голосе проскользнули панические нотки. – Я не хочу быть вечно одна.
– Ты не будешь одна.
Эми подняла взгляд на Тэнгу, сквозь пелену слез.
– Ты уже сказал мне, что в мире ёкаев для меня нет места.
Мышцы Юмэя напряглись.
– Я намеревался разузнать больше. Проверить до конца, прежде чем сказать тебе.
– Прежде чем сказать мне что?
Он посмотрел ей в глаза:
– Две недели назад в храме Инари видели белого кицунэ.
Неспешная прогулка стоила ей огромных усилий. Эми заставляла себя медленно переставлять ноги, но ничто не могло удержать бешено стучащее сердце.
Ее окружали фантастические цвета: сочно-зеленая трава, ярко-голубое небо и буйство розовых цветов, укрывающих раскидистые ветви вишен. Эми бесцельно бродила. Нежный ветерок ласкался к ней, утреннее солнце рассыпало блики. В памяти Аматэрасу она прошла меж теми же деревьями по высокой траве, украшенной алыми лилиями. Погруженная в видения, Эми не осознала, что видит земли самого крупного храма Инари. Он прятался в долине, в стороне от городов, и ухаживало за ним единственное преданное семейство, живущее в ближайшей деревне.
Именно в этих землях, оазисе сил куницуками, вороны Юмэя заметили одинокого белого кицунэ.
Прошлой ночью Тэнгу измучил Эми предупреждениями, прежде чем согласиться отнести ее утром в храм. Он утверждал, что этот кицунэ, скорее всего, просто лис из давно потерянных и вернувшихся вассалов Инари. Настаивал, что еще слишком рано для его возрождения. Повторял, что она наверняка не увидит и следа кицунэ, так ловко улизнувшего от взгляда воронов, которые пытались его повторно отыскать.
И все же, несмотря на увещевания, Эми не могла совладать с проклюнувшимся внутри бутоном надежды, который ждал теплого ветерка, чтобы раскрыть лепестки.
Она продолжала идти мимо деревьев. Розовые лепестки, кружась повсюду, летели к земле. Земли храма были огромны. Чтобы обыскать их, потребуется несколько дней. Где-то на границе ждал Юмэй. И пусть Эми удивилась, что он не стал ее сопровождать, она была глубоко ему благодарна. Тэнгу бы не одобрил ни ее дрожащих рук, ни горящих румянцем щек. Внутри билась надежда, и Эми не могла ей сопротивляться.
