— Спит, как видишь, — сказала Беата.
Пристальный взгляд Бранда прошелся по стенам пещеры.
— Что это за место?
— Полость под камнем, — сказала Беата, продолжая раскачиваться. — Место, где сэр Эгберт преследовал дракона. Но конечно, это только старая сказка. Не было никакого дракона.
— И никакого сердца, — сказал Бранд. — Звук в пещере является всего лишь эхом отдаленных волн.
— Только люди, которые побывали на море, поймут это. — Она говорила будто бы сама с собой. — Да, это волны, но звуки биения сердца были достаточно реальными.
Иво вложил меч в ножны, подошел к жене и встал перед ней на колени.
— Алейда?
— Ты уверен, что хочешь, чтобы она проснулась? — спросила Беата. — Она не обрадуется, увидев тебя.
Вполне возможно Старуха была права. Как бы то ни было, он легонько похлопал Алейду по плечу.
— Проснись, сладкий листочек.
— Иво? — Алейда зашевелилась и медленно открыла глаза, улыбка держалась на её губах, пока она окончательно не проснулась и не вспомнила. Улыбка исчезла, она села, вытянувшись в струнку и отпрянув назад, упираясь в скальную породу. — Что ты здесь делаешь? Уходи.
Иво протянул свои пустые руки, чтобы она смогла увидеть, что он не собирается причинить ей вреда.
— Я приехал, чтобы отвести тебя и Беатрис домой.
— Нет. Я знаю, кто ты. — Страх в её глазах сжал внутренности Иво. — Я видела, как ты превратился в это… это существо.
— Орла. Тот же самый орёл, которого ты хотела получить в качестве домашнего питомца, который следил за тобой и защищал тебя от де’Жена. Ну, позволь мне проводить тебя домой.
— Мы не можем отправиться домой. Церковь…
— Никто не узнает. Как только ты окажешься в безопасности, я исчезну, клянусь. Ты можешь сказать, что меня убили. Никто не узнает.
— Но Беатрис… — Она с трудом сдерживала рыдания. — Её отец — демон.
— Нет. Я не демон. Я — человек, Алейда. Проклятый человек, но только человек.
— Только человек, — повторила Беата и пощекотала Беатрис под подбородком. — У людей нет перьев и меха, не так ли, дорогая?
— У орлов нет меха, — сказал Бранд.
— Нет, нет, нет, конечно, нет. У кого есть мех, дорогая? — проворковала Беата. — Львов и лошадей и волков и оленей и собак и быков.
Холодный страх прошёлся по спине Иво, как только Беата перечислила животных, в которые обращались другие.
Она бросила взгляд на Бранда, и её лицо осветилось той странной улыбкой.
— И медведей, детка. Давай не будем забывать о больших, бурых медведях, которые, не задумываясь, съели бы такого нежного bairn[61], как ты.
— Кто ты, старуха? — потребовал ответа Бранд, но Иво уже понял. Он снова вытащил меч и встал между Алейдой и злом.
— Ты знаешь меня. Я — Беата. Старая Беата, воспитавшая Леди Алейду для твоего друга, чтобы она смогла выносить ему ребёнка. Беата, вынувшая ребёнка орла из её тела и вдохнувшая в него жизнь. — Она погладила животик Беатрис и улыбнулась, когда ребёнок счастливо залепетал. — Ты знаешь меня, не так ли, дорогая. И ты тоже знаешь меня, Медведь. Я сделала тебя таким.
Зарычав, Бранд поднял свой меч и приготовился к нападению.
— Бранд, нет! — Иво оказался перед Квен и поймал опускающийся клинок Бранда своим собственным. В своей ярости Бранд напал снова, сила его удара заставила Иво опуститься на колени. — Бранд, остановись! Беатрис. Ты причинишь боль Беатрис.
Слова Иво проникли сквозь кровавую пелену, застилающую глаза Бранда и остановили меч перед смертельным ударом. Руки Бранда дрожали в попытках усмирить себя, затем он медленно начал опускать оружие и освобождаться от медвежьей свирепости.
Старуха от удовольствия рассмеялась.
— Хорошо, Орел. На сей раз ты остановил его. Ты должен был остановить его прежде, чем он убил моего Сигвейрда.
Иво повернулся, чтобы стать лицом к лицу с ведьмой.
— Чего ты хочешь, Квен?
— Кто такая Квен? — спросила Алейда.
— Ведьма, наложившая на нас проклятье, — сказал Бранд. — Она.
— Что ты имеешь в виду? Это Беата. — Алейда поднялась на ноги. — Беата, скажи им, прежде чем они причинят тебе боль.
— Успокойся, ягненочек. Они не смогут навредить мне. — Ведьма провела рукой над огнём и шагнула в центр костра. Языки пламени взвились вокруг её юбок, обнимая её, но не обжигая. Алейда закричала, когда образ пухленькой кормилицы растаял, оставляя целую и невредимую Беатрис в руках более худой, более молодой, более высокой женщины, у которой единственным сходством с Беатой была довольная улыбка. — Как видишь, я — Квен.
— Беатрис! — Алейда кинулась к огню. Иво поймал её за талию и оттащил назад. — Отпусти меня. — Алейда извивалась в его руках, обезумев от желания спасти своего ребенка. — Беатрис.
— Алейда, остановись. С ней всё хорошо. Не вынуждай Квен уронить её. — Иво прижал её к груди и держал, пока его слова не проникли сквозь безумие Алейды, и она не успокоилась. — Я верну её тебе, — шептал он ей на ухо. — Позволь нам сделать это.
Она смерила его взглядом, находясь под гнётом этого нового страха, преодолевающего старые. Она кивнула, и он медленно освободил её и подтолкнул себе за спину.
