– С тобой все в порядке, Эмма. – Фиби хрипит, с трудом выговаривая слова. – Кое-что ведь было правдой. Я говорила ужасные вещи нашей матери. Не могла удержаться. Я до сих пор очень злюсь на себя за это. Я ведь не могла подумать, что она… – Лицо ее искажается от нахлынувших эмоций. Это так не похоже на Фиби! Мне хочется схватить ее в охапку и крепко обнять. – Ты не виновата. Ни в чем не виновата. Такое случается. Ты не могла знать, что она сделает.
– Я не убивала ее.
– Знаю. Я тоже.
Фиби снова закрывает глаза, словно мои слова принесли ей успокоение, и я вижу, как она проваливается обратно в забытье. Меня здесь уже не будет, когда она очнется. Сейчас я разыщу медсестру и сразу же отправлюсь в клинику Бэйсайд Резиденшиал, вручу им свою кредитку и попрошу меня запереть. С днем рождения меня.
Я уже собираюсь аккуратно высвободить свою руку, как вдруг Фиби снова заговаривает тихим и сонным голосом, едва приоткрыв глаза:
– Ты пела мамину песню. Ту самую. Так ведь? Или мне приснилось?
Я замираю.
– Мамину песню?
Фиби издает вздох. Сон изо всех сил тянет ее обратно.
– Ммм, да. Она весь вечер пела ее, перед тем, как… Ты сидела в чулане, там, наверное, было не слышно.
– Что это за песня? – Я чувствую, что сердце готово выскочить у меня из груди. – Можешь вспомнить?
На мгновение устанавливается тишина, и я уже думаю, что Фиби вновь провалилась в лекарственный сон, но затем она очень тихо начинает напевать мелодию, шепотом проговаривая так хорошо знакомые мне слова:
–
Фиби, наполовину вынырнув из дурмана, издает смешок:
– Когда я услышала ее, я решила, что сейчас – это тогда и это мама рядом со мной. Только хорошая.
Сказав это, она снова отключается, оставляя меня наедине с собой. Голова у меня идет кругом.
Я лихорадочно дышу и выхожу из палаты в коридор, пытаясь осмыслить только что услышанное от Фиби. Как может моя песня быть песней нашей матери? Такого не может быть. Проходящей мимо медсестре я сообщаю, что Фиби пришла в себя, и та отправляется за доктором, а я тем временем устраиваюсь в семейной комнате, чтобы еще раз погуглить эту песню. На мобильном обнаруживается сообщение от Роберта, отправленное несколько часов назад.
Я замираю, уставившись в экран. О чем это он? У меня нет никаких ключей. И я никогда не угрожала Кэролайн. О чем это
Это не кавер-версия. Свит Билли Пилгрим, «Свеча, книга и колокольчик», выпущена в 2015 году. Автор – Тим Элзенбург. Ерунда какая-то. Как возможно, чтобы песню, написанную в 2015, моя мать пела в середине восьмидесятых? Мама не могла знать ее. Как объяснить, что песня, звучащая в голове у меня, звучала в голове и у моей мамы? Это какая-то бессмыслица.
Из-за двери выглядывает медсестра:
– Та женщина из полиции уже едет сюда, на тот случай, если ваша сестра снова очнется. Возможно, она захочет задать какие-то вопросы и вам.
– Разумеется, – соглашаюсь я. – Мне только нужно забрать кое-что из машины. Я вернусь через минуту.
Ключи волнуют меня не меньше, чем песня. Зачем Кэролайн лгать?