Бессонница полностью

Зачем Кэролайн меня подставлять? Она ведь просто случайная женщина, которая подобрала мой украденный бумажник и вернула мне. Мне хочется биться головой об стену. Это паранойя, о которой мне все твердят. Кэролайн – посторонний человек. Зачем ей нужно вредить мне? В этом нет никакого смысла. А как песня моей матери может оказаться моей? Свежий воздух – вот что мне нужно. А еще – найти эти ключи. Никто не охотится за мной. У меня психическое расстройство. Позвони в клинику. Ляг на лечение.

Не имея ни малейшего желания сталкиваться с полицией, я направляюсь в гериатрическое отделение, потому что знаю, как оттуда попасть на парковку. Час стоит поздний, но, несмотря на яркое освещение в коридорах, в ночном безмолвии больница кажется застывшей во времени. Пациенты спят либо, лежа без сна в полумраке, тихонько прислушиваются к хриплому дыханию соседей. Запах «Деттола» силится перебить дух болезни. Время от времени раздается кашель или стон. Все ждут рассвета, который принес бы им облегчение. Я знаю, каково им.

В коридоре, который ведет к частным палатам, свет приглушен. Я замедляю шаг. Кажется, целая вечность прошла с тех пор, как я приходила сюда навестить свою мать. Я почувствовала что-то станное в ночь перед тем, как узнала, что мать попала в больницу. Какая-то мысль уже начинала оформляться в моем сознании, но все физические проявления начались лишь после того визита. Записка. Царапины на моей машине. Кража моего кошелька. Ощущение, что за мной кто-то следит. Тогда-то и затренькали все тревожные колокольчики, которые не умолкают до сих пор.

Толкнув дверь, я вхожу в отделение и украдкой пробираюсь вперед, не в силах унять бешеный стук сердца. Немного поодаль приоткрыта дверь одной из палат, и мне слышно, как сестры успокаивают пациента. Поспешив к стойке, я быстро пробегаю глазами журнал посетителей. Мне не приходится далеко пролистывать. Она побывала здесь несколько часов назад.

Кэролайн Уильямс.

Я листаю журнал. Она приходит сюда каждый день. Кэролайн. Случайная прохожая. Она была здесь и в тот день, когда сюда впервые пришла я. Я оглядываюсь, ища глазами дверь одной из палат у самого входа в отделение. Я помню, как выкрикнула свое имя, когда медсестра хотела записать меня в журнал. Помню, что в той палате сидела какая-то женщина и читала что-то другой, лежавшей в кровати. Она прервалась. Я тогда решила, что побеспокоила ее, но не могло ли мое имя оказаться причиной ее беспокойства?

Меня охватывает дрожь. Но почему? Она бывшая жена одного из моих клиентов? Пока я тратила время на Миранду, совершенно другая чокнутая бывшая все время была у меня на виду?

Я поспешно покидаю отделение, пока не вернулись сестры, и бегу к своей машине. Ночной воздух напоен влагой, и издалека доносятся раскаты грома. Когда первые тяжелые капли дождя начинают падать на землю, я открываю багажник и вытряхиваю свою сумку. Я проверяю все отделения и кармашки – и косметичку, и несессер – и даже выворачиваю карманы плаща. В машине я обшариваю пространство за задними сиденьями, на тот случай, если ключи соскользнули туда. Затем наступает очередь передних ниш и боковых карманов. Это не занимает много времени – машина наемная, и того бардака, который обычно сопровождает семейное авто, в ней попросту нет. Никаких незнакомых ключей я не обнаруживаю. Я ничего не крала у Кэролайн.

Так зачем она лжет? Кто она? Что я ей сделала дурного?

Какая-то смутная догадка упорно скребется в моем измученном мозгу. Чьи-то слова. Они почти завладели моим вниманием, но я отвлеклась. Что же это было? Что…

В свете вспыхнувшей молнии мои глаза внезапно стекленеют. Нина. Это же Нина мне сказала.

Когда мне не разрешили взять над вами опеку, я была просто вне себя. Особенно после трагедии, которая произошла с той семьей.

Я была настолько поражена тому, что Нина хотела принять нас с Фиби к себе, что не обратила внимания на остальное. Что за трагедия? Я вынимаю телефон. На дисплее мигает всего одна полоска – слабый сигнал. Сейчас около часа ночи, но мне необходимы ответы на вопросы, а знает их только она.

Трагедия.

Песня моей матери.

В моей голове складывается картина. Истина. История, сводящая воедино все странности, происходившие в последнее время. На первый взгляд в ней нет никакого смысла, однако в то же время смысл в ней есть, и он совершенно невероятный.

Мой рассудок сейчас неизмеримо яснее, чем в последние недели.

Мне необходимо поговорить с Ниной. Я нетерпеливо притопываю ногой. Что еще плохого может случиться, если я спрошу ее мнение о том, что я сейчас думаю? Она решит, что я свихнулась? И что? В таком случае она может смело занимать гребаную очередь следом за себе подобными.