Я думаю о подушке, которую держит женщина на рисунках Уилла, о нашей матери и ее поступке, и о том, что рядом с ее кроватью обнаружили подушку. В полиции устроили бы праздник, расскажи им Роберт все это. А Роберт наверняка все время прокручивает это у себя в голове.
Я наливаю чай, добавляю молоко и два куска сахара для Роберта, и тут мой мобильный снова оживает. Я краем глаза смотрю на экран, опасаясь того, что могу там увидеть, но это оказывается сообщением от Кэролайн: «Конечно. Прекрасная идея».
Что именно – прекрасная идея? Я пролистываю собственные сообщения и нахожу то, в котором предлагаю снова встретиться и выпить. Когда я отправила его? Я смотрю на время. Половина четвертого утра вчера? Я помню, что просматривала свою электронную почту, лежа в кровати, как в ловушке. Должно быть, тогда и отправила. В висках начинает пульсировать. Но все это не важно и даже уже не удивляет. Ночи для меня размываются.
Я выключаю телефон. Среди кошмара этого вечера я чувствую толику тепла. По крайней мере, кто-то хочет со мной дружить.
Пора подниматься наверх, чтобы встретиться с Робертом. Надеюсь, он успокоился. Я не сомневаюсь, что впереди нас еще ждут скандалы, когда он все «переварит», как выразилась бы доктор Моррис. Я вдруг вспоминаю, как он схватил меня прошлой ночью, выпроваживая из спальни Уилла. Его гнев и недоверие. Ощущение угрозы растет, и я бросаю взгляд на заднюю дверь. Она заперта. Я знаю, что она заперта. Но проверяю в последний раз, прежде чем пойти в спальню.
Я делаю это, пока Роберт чистит зубы в ванной. Достаю таблетку выписанного мне препарата и быстро, пока не передумала, кидаю пилюлю «Найт-Найта» ему в чай, а потом наскоро перемешиваю кончиком ручки, лежащей у меня на тумбочке. После этого с колотящимся сердцем я откидываюсь назад, от всей души надеясь, что из-за сахара Роберт не почувствует другой привкус.
Я знаю, что это плохо. Конечно же это плохо. Но я прочла инструкцию – никакого вреда не будет. А мысль о том, что он будет всю ночь меня караулить, просто невыносима. Надеюсь, мы оба хорошо выспимся, а утром позвонят из полиции, и окажется, что вся эта заваруха с моей матерью – просто глупая ошибка. Потом я поговорю с Уиллом, и он признается, что все эти рисунки рисовал по вине Фиби, и тогда останется решить только стоящую между нами проблему с баром и пережить мой грядущий сороковой день рождения.
Но сначала, дорогой Боженька, позволь мне выспаться.
Я не сплю.
Я в чулане под лестницей, сижу спиной к стене, прижимая колени к подбородку. Здесь темно и затхло, от пыли першит в носу, а в голове бурлят воспоминания.
Время отматывается назад, и я снова там, той ночью, в другом чулане, запертая собственной матерью. Ужасающая черная дыра готова поглотить меня, и это почти так же страшно, как звуки, которые доносятся до меня из-за двери. Она шагает, открывает заднюю дверь, закрывает ее, поднимается наверх, спускается. Шаги, шаги, шаги.
Была гроза, я помню. А теперь гроза – во мне.
Песня слишком громко играет у меня в голове и мешает мне думать. Я так устала. Зачем я забралась сюда? Чего я хотела этим добиться? Мой палец – его неясный призрачный контур – тянется в сторону и упирается в дверцу. В
Почему это происходит со мной каждую ночь? Во рту пересохло от бесполезного снотворного. Я не стану принимать новую таблетку. Нет смысла. Меня от них тошнит, а отдыха все равно нет. Другое дело – Роберт. Напрочь потерян для мира после единственной пилюли «Найт-Найта».
Я снова вывожу пальцем контуры невидимых цифр на деревянной дверце. Это успокаивает. Мне кажется, я провела здесь не несколько минут, а целую вечность. Хотя, быть может, так и есть. Быть может, со мной снова приключился один из тех провалов, когда я теряюсь во времени.
