Бессонница полностью

– С тобой все в порядке? – Она внимательно смотрит на меня. – Необычный переполох для такого раннего часа. Предполагаю, что бы там ни было, все это просто какое-то недопонимание.

Розмари растягивает рот в улыбке, но ее глаза отнюдь не улыбаются. Неудивительно, учитывая тот факт, что несколько дней назад я велела ей перепечатать надиктованные мной непонятные числа.

– Семейные дела, – поясняю я, запихивая в сумочку настольный ежедневник.

– Так они и сказали. Это связано с твоей матерью?

– Я точно помню, что ты нам говорила, будто твоя мать умерла. – Показавшись в дверном проходе, Элисон отбрасывает темную тень наискосок. Она так стремится оказаться внутри, что едва не сшибает Розмари с ног. – Разве она не умерла, когда ты была маленькой?

– Да, именно так я вам и сказала. – Я смотрю ей прямо в глаза. – По моему мнению, так оно и есть. Мне жаль, что вам пришлось отвечать на вопросы полиции. Мое детство было непростым, если не сказать хуже, так что они просто делают свою работу – даже если взяли не тот след.

Розмари стоит, уставившись в пол, Элисон же, напротив, не опускает глаз. Я уже собираюсь без обиняков послать ее ко всем чертям, как вдруг она, пожав плечами, выдает:

– Дела твоей семьи нас совершенно не касаются. Если бы я того не желала, я бы точно не стала делиться с окружающими подробностями своей личной жизни. Мне хватило того, как все обсуждали, когда меня бросил Джим. Так что я надеюсь, что скоро все утрясется.

Элисон исчезает за дверью, чему я очень рада, потому что к глазам внезапно подступают слезы. Подумать только – Элисон практически выразила мне поддержку!

– Так или иначе, мне пора, – склонившись над сумочкой, бормочу я, позволив рассыпавшимся волосам скрыть мое лицо – не хочу, чтобы Розмари видела, как сильно тронули меня слова Элисон.

– Позвони мне, если я буду нужна.

– Разумеется.

Она отступает назад:

– Уверена, уже на следующей неделе все вернется в норму.

Держа спину прямо, она уходит прочь, и мне приходит в голову, что былой простоты в нашем общении больше не будет. Розмари может сколько угодно утверждать, что все это не ее дело, но мое молчание о прошлом она явно восприняла как обман.

Защелкнув сумочку, я перекидываю ремешок через плечо. Ну и черт с ней. Вздернув подбородок, я стремительно покидаю кабинет, глядя прямо перед собой. Это и впрямь не ее дело.

Покинув офис, от злости и унижения я некоторое время просто бесцельно катаюсь по городу. В моей голове роится туча доводов, я не могу выкинуть оттуда полицию и рисунки Уилла. Только свернув на эту улицу, я наконец соображаю, куда направляюсь. Я еду к дому Кэролайн.

Я разглядываю ее входную дверь. Меня тянет подойти и постучать, узнать, чем она занимается, побыть в ее обществе. Сейчас, когда я так близко, это желание больше напоминает нестерпимый зуд. Оно напоминает мне мои ночные ритуалы. Нечто компульсивное. Я ведь отправила ей сообщение, но совершенно не помню, как и когда сделала это.

Почему мне так важно с ней подружиться? Мне никогда не нужна была куча друзей, но тогда, за обедом, я что-то почувствовала. Словно мы с ней – родственные души. Словно между нами есть какая-то связь. Словно вспыхнула искра. Теперь, оказавшись здесь, я понимаю, что желание видеть ее сидело у меня на подкорке все это время, даже несмотря на события прошлой ночи.

Уже почти дотянувшись вспотевшей ладонью до дверцы авто, я останавливаюсь. Не могу же я без предупреждения появиться у нее на пороге. Это так странно. Она еще решит, что я ее преследую. После того, как я практически силой затащила Кэролайн на обед, она может подумать, что здесь есть сексуальный подтекст. Может, даже сочтет меня сумасшедшей.

Вот какая мысль меня останавливает. Я не сумасшедшая. Однако в следующий миг дверь ее дома открывается, и я с бешено колотящимся сердцем в панике ныряю вниз, вжимаясь в сиденье. Приподняв голову лишь настолько, чтобы иметь возможность хоть что-то разглядеть, я успеваю увидеть, как Кэролайн с тугим пучком на затылке, одетая в униформу, садится к себе в машину.

К счастью, в мою сторону она не смотрит. Дождавшись, пока она отъедет, я выпрямляюсь. Что я творю? Это усталость и травма, вот и все. Просто хотелось увидеть дружеское лицо.

Убивая время, я проверяю почту в телефоне. Я убеждаю себя, что делаю это, потому что я – профессионал, но на самом деле я просто даю ей фору. Я боюсь последовать за ней – это будет означать, что я и впрямь безумна.

Несколько минут спустя я уже смеюсь над тем, что спряталась в машине, вместо того, чтобы выйти и поздороваться. Ощущения, что я что-то делаю не так, уже нет, но и желания поехать домой у меня не возникает, поэтому я решаю найти местечко, чтобы перекантоваться и пообедать. Собравшись было позвонить доктору Моррис, чтобы рассказать ей, что я все еще не могу спать, я затем отказываюсь от этой идеи. О, так полиция считает, вы убили свою мать? Неудивительно, что таблетки не работают.