— Не у меня, — сказал Ральф. Он вдохнул порядочно от красно-коричневой ауры мальчишки в «Нирване» и теперь чувствовал себя суперменом на скоростной трассе. И еще он чувствовал себя приставалой к детишкам. — Я просто думал, что, когда я был мальчишкой, мы не разговаривали, как ты со своим приятелем.
— Да? — Парнишка в «Нирване» смерил его нахальным взглядом. — И как же вы разговаривали?
— Точно не помню, — сказал Ральф, — но не думаю, что это звучало похоже на ваш пустой треп. — Он отвернулся от них, когда хлопнула стеклянная дверь закусочной. Из «Данкин донатс» вышла Лоис, в каждой руке держа по большому термосу с кофе. Мальчишки тем временем вскочили на свои светящиеся велики и покатили прочь; парнишка в «Нирване» оглянулся и кинул через плечо последний подозрительный взгляд на Ральфа.
— Ты можешь пить это и одновременно вести машину? — спросила Лоис, протягивая ему термос с кофе.
— Думаю, да, — сказал Ральф, — но на самом деле мне больше не нужен кофе. Со мной все в порядке, Лоис.
Она проводила взглядом двух мальчишек и кивнула:
— Поехали.
Мир полыхал вокруг них, пока они съезжали с шоссе № 33 и направлялись туда, где когда-то были Сады Барретта, и им не нужно было скользить ни на дюйм вверх по лестнице восприятия, чтобы видеть это буйство красок. Город исчез из виду, и они ехали через молодой лесок, горящий красками осени. Небо голубой равниной простиралось над дорогой, и тень «олдсмобила» мчалась рядом с ними, мелькая по листьям и веткам.
— Господи, это так красиво, — сказала Лоис. — Правда, красиво, Ральф?
— Да. Здорово.
— Знаешь, чего я хочу? Больше всего на свете?
Он отрицательно качнул головой.
— Чтобы мы могли просто съехать на обочину, остановиться, выйти и погулять по лесу. Найти полянку, посидеть на солнышке и посмотреть на облака. Ты бы сказал: «Посмотри на это, Лоис, оно похоже на лошадь». А я бы сказала: «Взгляни вон на то, Ральф, это вылитый человек с метлой». Как бы было здорово, правда?
— Да, — сказал Ральф. Слева открылась узкая прогалина в лесу; столбы высоковольтной линии электропередачи спускались со склона как солдаты. Провода высоковольтки сверкали серебром между ними под лучами утреннего солнца, тонкие, как паутинки. Основания столбов зарывались в медные наносы красного сумаха, и, взглянув вверх, над прогалиной Ральф увидел ястреба, скользящего на воздушном потоке, таком же невидимом, как мир аур. — Да, — повторил он, — это было бы здорово. Может, нам даже удастся когда-нибудь сделать это. Но…
— Но что?
— Если я начинаю, я действую стремительно, чтобы успеть потом что-то еще, — сказал Ральф.
Она слегка изумленно уставилась на него:
— Что за жуткая мысль!
— Ага. Думаю, самые верные мысли действительно жуткие. Это из сборника стихов под названием «Кладбищенские ночи». Его дал мне Дорранс Марстеллар в тот самый день, когда он пробрался наверх, в мою квартиру, и положил баллончик с газом в карман моего пиджака.
Он глянул в зеркало заднего обзора и увидел как минимум две мили шоссе 33, простиравшегося за ними, — черная полоса, прорезающая полыхающий красками лес. Луч солнца вспыхнул на хромированной поверхности. Машина. А может быть, две или три. И быстро догоняют.
— Старина Дор? — изумилась она.
— Да. Знаешь, Лоис, я думаю, он тоже часть всего этого.
— Может быть, и так, — сказала Лоис. — И если Эд — особый случай, может, Дорранс — тоже особый.
— Да, это приходило мне в голову. Самое интересное в нем — я имею в виду старину Дора, а не Эда — то, что, по-моему, ни Клото, ни Лахесис о нем не знают. Он словно из совершенно другой местности.
— Что ты хочешь сказать?
— Я сам не уверен. Но ни мистер К., ни мистер Л. ни разу не упомянули о нем, и это… Это кажется мне…
Он взглянул в зеркало. Там появилась четвертая машина, едущая на большой скорости, и он увидел синие мигалки на крышах первых трех. Полицейские машины. Направляются в Ньюпорт? Нет, скорее чуть поближе.
Но стала бы полиция отправлять четыре патрульные машины за двумя престарелыми в такой ржавой рухляди, как «олдсмобил» Ральфа? Ральф так не думал. Вдруг в его мозгу вспыхнуло лицо Элен. Он почувствовал, как у него засосало в желудке, и вывел «олдс» на обочину.
— Ральф? Что… — Но тут же она услыхала нарастающее завывание сирен и круто повернулась на сиденье, а глаза ее расширились от ужаса. Первые три полицейских автомобиля с ревом пронеслись мимо них, выжимая больше восьмидесяти миль в час, обдав тачку Ральфа гравием и пустив хрустящие опавшие листья в пляску безумных дервишей у себя в кильватере.
— Ральф, — почти заорала она. — Что, если это в Хай-Ридж? Там Элен! Там Элен с ребенком!
