Бессонница полностью

В одном конце длинной темной комнаты сгрудились восемнадцать — двадцать человек, в основном женщины. Ральф также увидел маленького мальчика, лет четырех, прижавшегося к коленям своей матери (на лице у той виднелись затянувшиеся шрамы, возможно, следы несчастного случая, но скорее всего неслучайных побоев), девчушку, на год или два постарше, прижавшуюся личиком к животу другой женщины, и… Он увидел Элен. Она держала Натали на руках и дула в лицо малышке, словно могла так очистить воздух вокруг нее от дыма. Нат кашляла и издавала отчаянные, задыхающиеся крики. За женщинами и детьми Ральф смог разглядеть пыльный пролет ступенек, ведущих в темноту.

[Ральф? Нам нужно поскорее спуститься, да?]

Он кивнул, вызвал щелчок у себя в голове и вдруг тоже стал кашлять, вдохнув в легкие едкий дым. Они материализовались прямо перед толпой у подножия лестницы, но отреагировал на это лишь маленький мальчик, обнявший ручонками колени своей матери. В тот момент Ральф был уверен, что где-то видел этого мальчонку раньше, но понятия не имел где — тот день в конце лета, когда ребенок играл со своей матерью в Страуфорд-парке, был в данный момент самым далеким воспоминанием в его мозгу.

— Смотри, мама! — сказал мальчик, кашляя и указывая на них. — Ангелы!

Ральф услышал у себя в голове слова Клото: «Мы не ангелы, Ральф» — и ринулся сквозь сгущавшийся дым вперед, к Элен, не выпуская руки Лоис. Его глаза уже болели и слезились, и он слышал, как кашляла Лоис. Элен уставилась на него мутным, чужим взглядом — точно так же, как смотрела в августе, в тот день, когда Эд так здорово избил ее.

— Элен!

— Ральф?

— Элен, эти ступеньки! Куда они ведут?

— Что вы здесь делаете, Ральф? Как вы сюда попа… — Она согнулась пополам в судорожном приступе кашля. Натали чуть не выпала у нее из рук, и Лоис подхватила орущую малышку, прежде чем Элен успела выронить ее.

Ральф взглянул на женщину, стоявшую слева от Элен, увидел, что она еще меньше соображает, что происходит, потом снова схватил Элен и встряхнул ее:

— Куда ведут ступеньки?

Она посмотрела на лестницу через плечо.

— Выход из подвала, — сказала она. — Но это не поможет. Он… — Она снова согнулась и разразилась сухим кашлем, по звуку жутко напоминавшим треск автоматической винтовки Чарли Пикеринга. — Он заперт, — выговорила Элен. — Толстая женщина заперла его. У нее в кармане был замок. Я видела, как она навесила его. Почему она это сделала, Ральф? Откуда она знала, что мы спустимся сюда?

Куда же еще вы могли спуститься? — с горечью подумал Ральф и повернулся к Лоис:

— Взгляни, что ты можешь сделать, ладно?

— Ладно. — Она вручила ему орущую и кашляющую малышку и протолкалась сквозь маленькую толпу женщин. Насколько Ральф мог видеть, Сюзан Дэй среди них не было. В дальнем конце подвала обрушилась часть пола, выдав всплеск искр и обдав всех волной жара. Девочка, зарывшаяся личиком в живот своей матери, начала кричать.

Лоис взобралась на четыре ступеньки и протянула вперед ладони, как священник, дающий благословение. При свете кружащихся искр Ральф смутно видел наклонную тень двери, ведущей наружу. Лоис положила на нее свои ладони. Секунду ничего не происходило, а потом она на мгновение исчезла в радужном сплетении красок. Ральф услыхал резкий звук, словно аэрозольный баллончик взорвался в огне, и тут же Лоис вернулась. В это мгновение ему показалось, он видит пульсирующий белый свет прямо над ее головой.

— Что это было, мама? — спросил маленький мальчик, который раньше назвал Ральфа и Лоис ангелами. — Что это было?

Прежде чем та успела ответить, стопку занавесок на карточном столике футах в двадцати от них охватило огнем, и по лицам пойманных в ловушку женщин замелькали черные и оранжевые тени.

— Ральф! — крикнула Лоис. — Помоги мне!

Он протолкался сквозь толпу застывших женщин и поднялся по ступенькам.

— Что? — Глотку его словно смазали керосином. — Не можешь справиться?

— Я справилась, я почувствовала, как замок сломался, — в уме почувствовала, — но эта проклятая дверь слишком тяжела для меня! Придется тебе закончить. Дай мне ребенка.

Он передал ей Нат, потом вытянул руки и ощупал дверь. Она действительно была тяжелой, но Ральф сейчас работал на чистом адреналине, и, когда он уперся в нее плечом и надавил, она распахнулась. Поток яркого света и свежего воздуха ринулся вниз по узкой лестнице. В одном из любимых фильмов Ральфа подобные моменты обычно встречались криками радости и облегчения, но поначалу ни одна из очутившихся в этой ловушке женщин не издала ни звука. Они лишь молча стояли, задрав окаменевшие от изумления лица на прямоугольник голубого неба, устроенный для них Ральфом в крыше помещения, которое многие из них уже считали своей могилой.