Лоис пошла первой, осторожно ступая с камня на камень, разведя руки в стороны, как это делал Дорранс. Ральф двинулся следом, держа руки возле ее бедер, готовый поймать, если она хоть чуть-чуть утратит равновесие, но в конце именно он едва не свалился в ручей. Удалось избежать этого лишь ценой вымокшей по щиколотку ноги, и при этом ему почудилось, что где-то в глубине мозга прозвучал веселый смех Кэролайн.
— Ты можешь нам хоть что-нибудь сказать, Дор? — спросил он, когда они выбрались на противоположный берег. — Мы совсем заблудились.
— Да, — немедленно отозвался Дор. — Я могу сказать тебе одну вещь, которую знаю совершенно точно.
— Какую?
— Это лучшие стихи, какие только когда-либо написал Роберт Крили, — сказал старина Дор, поднимая экземпляр книжки «С любовью», и прежде чем кто-то из них успел ответить, он повернулся и снова побрел по едва заметной тропинке, бегущей через лес на запад.
Ральф посмотрел на Лоис. Лоис взглянула на него в такой же растерянности. Потом она пожала плечами и сказала:
— Пошли. Нам лучше не терять его из виду. Я не захватила хлебные крошки.
Они взобрались на следующий холм, и с его верхушки Ральф увидел, что тропинка, на которой они стояли, выходит на старую лесную дорогу с полоской травы посередине. Дорога ярдов через пятьдесят упиралась в заросшую, вымощенную гравием полянку. Прямо у въезда на полянку стояла машина — совершенно незнакомый «форд» последней модели, который Ральф тем не менее явно знал. Когда дверца машины распахнулась и водитель вылез наружу, все встало на свои места. Конечно, он знал эту машину; он видел ее из окна комнаты Лоис во вторник вечером. Потом ее развернуло на середине Харрис-авеню, и водитель, освещенный фарами, встал на колени… Встал на колени рядом с умирающей собакой, которую сбил. Джо Уайзер услышал, как они подходят, поднял голову и махнул им рукой.
Он сказал, что хочет, чтобы я вел машину, — сообщил им Уайзер, осторожно разворачиваясь у въезда на полянку.
— Куда? — спросила Лоис. Она сидела сзади с Доррансом. Ральф сел спереди, рядом с Джо Уайзером, выглядевшим так, словно он точно не знает, где находится и кто он такой. Пожимая руку фармацевту, Ральф скользнул взглядом вверх — только чуть-чуть, — желая увидеть ауру Уайзера. И аура, и «воздушный шарик» были на месте и выглядели вполне здоровыми, только… яркий оранжево-желтый цвет показался ему слегка тускловатым. Ральфу пришло в голову, что это скорее всего влияние старины Дора.
— Хороший вопрос, — сказал Уайзер и издал тихий смущенный смешок. — Если честно, я понятия не имею. Сегодня самый дикий день за всю мою жизнь. Никаких сомнений.
Лесная дорога закончилась Т-образной развилкой — в обе стороны тянулось двухрядное шоссе с черным асфальтовым покрытием. Уайзер остановился, посмотрел, нет ли машин. И свернул налево. Они почти сразу проехали знак с указателем «НА Ф-95», и Ральф догадался, что на первом же перекрестке Уайзер свернет на север. Теперь он знал, где они находились — всего в двух милях южнее шоссе 33. Отсюда они смогут вернуться в Дерри меньше чем за полчаса, и Ральф не сомневался, что именно туда они и направляются.
Он резко рассмеялся.
— Ну вот мы и приехали, — сказал он. — Просто трое веселых ребят поехали днем покататься. Теперь их стало четверо. Добро пожаловать в чудесный мир гиперреальности, Джо.
Джо бросил на него пристальный взгляд, а потом расслабился и улыбнулся:
— Так вот что это значит? — И прежде чем Ральф или Лоис успели ответить, ответил сам: — Ага, похоже, что так.
— Ты прочел стихотворение? — спросил сзади Дор. — То, что начинается: «Если я начинаю, я действую стремительно, чтобы успеть потом что-то еще»?
Ральф обернулся и увидел, что Дор по-прежнему улыбается своей широкой безмятежной улыбкой.
— Да, прочел. Дор…
— Оно великолепно, правда? Так здорово написано. Стивен Добинс напоминает мне Харта Крэйна без его претенциозности. А может, я имею в виду
— О Господи, — пробормотала Лоис, и ее глаза округлились.
— Он, наверное, смог бы рассказать нам все, что нам нужно знать, если бы мы поднялись на несколько уровней, — сказал Ральф, — но ты ведь этого не хочешь, да, Дор?
