Ральф встал на колени и оглянулся на Лоис, стоявшую в проходе и уставившуюся на него со стиснутыми под подбородком ладонями. По другую сторону арки никого не было — да там ни для кого не хватило бы места. С каждой стороны стояли картонные коробки. Ральф с гадливым удивлением стал читать надписи на них: «Джек Дэниелс», «Джилбейс» «Смирнофф», «Джи & би». Казалось, Атропос обожал коробки из-под спиртного, как любой человек, не выносящий мысли о том, чтобы что-то выбросить.
Само слово прозвучало как шутка, но он кивнул и протянул ей руку. Она торопливо подошла к нему, резко подтянув вверх юбку, и с растущим изумлением огляделась вокруг.
Отсюда, по другую сторону арки в этой маленькой мрачной квартирке Атропоса, кладовка выглядела большой. Теперь, когда они очутились в ней, Ральф увидел, что она просто громадная; комнаты такого размера чаще называют складами. Среди огромных, беспорядочных груд вещей виднелись проходы. В коробки был сложен лишь хлам у двери; все остальное свалено кое-как в кучи, образующие что-то вроде лабиринта или скрытой ловушки. Ральф решил, что даже слово «склад» не слишком подходит — это был подземный пригород, и Атропос мог притаиться тут где угодно… А если он здесь, то скорее всего следит за ними.
Лоис не спрашивала, что это такое; по ее лицу он видел, что она уже поняла. Когда она заговорила, то в голосе ее прозвучала задумчивость, от которой у Ральфа по спине пробежал холодок.
Да. Такой жутко старый.
Ярдах в двадцати в глубине комнаты, освещенной тем же самым неизвестно откуда идущим тусклым красным мерцанием, что и лестница, Ральф заметил большое колесо и спицы, лежащие на стуле с плетеной спинкой, который, в свою очередь, стоял на спрессованной куче старой, рваной одежды. Вид этого колеса вызвал холодок у него внутри; казалось, метафора, за которую ухватился его мозг в попытке постичь концепцию
На это у него, конечно, ответа не было; может быть, с самого начала, когда бы и как бы это ни произошло. И все это время он брал какие-то мелочи у всех, с кем связывался… И все это находилось здесь.
Все это находилось здесь.
Он оглянулся и увидел, что Лоис выставила вперед обе руки. В одной была панама с выгрызенным кусочком полей. В другой — черная пластиковая расческа, которую можно купить в любом магазинчике за один доллар и двадцать девять центов. От нее все еще струилось призрачное оранжево-желтое мерцание, что не очень удивило Ральфа. Каждый раз, когда владелец пользовался ей, к ней, должно быть, приставало, как перхоть, немного свечения от его ауры и «воздушного шарика». Его также не удивило, что расческа оказалась вместе со шляпой Макговерна; в последний раз, когда он видел обе эти вещи, они были вместе. Он вспомнил саркастическую усмешку Атропоса, когда тот сдернул панаму со своей головы и сделал вид, что причесывает свой лысый череп этой расческой.
А потом он подпрыгнул и сдвинул пятки.
Лоис указала на старое кресло-качалку со сломанными полозьями.
Она тут же протянула ее Ральфу.
Ральф взял расческу, начал было засовывать ее в задний карман брюк, а потом вспомнил, с какой легкостью Атропос вытащил ее из такого же кармана. Ему это проще пареной репы. Ральф сунул расческу в передний карман брюк и оглянулся на Лоис, уставившуюся на обкусанную шляпу Макговерна с печальным удивлением Гамлета, разглядывавшего череп своего старого приятеля Йорика. Когда она подняла глаза, Ральф увидел в них слезы.
