правда, находилась она в другом полушарии. Тогда он едва не утонул на
рыбалке... Халеф усмехнулся. Это ведь было так давно, сказал он себе. Вроде
бы и лет прошло не так уж много, а кажется - целая жизнь...
Во дворе он увидел Зири. Подойдя к девушке, Халеф широко распахнул глаза:
на коленях у нее лежал... пулемет! Эта модель была ему совершенно незнакома,
она была гораздо изящнее привычных конструкций, созданных в его стране, и
выглядела значительно более сложной. Вири, распахнув приемную рамку,
сосредоточенно протирала ее детали смоченной в бензине тряпочкой. Халеф
уважительно покосился на длинные, тускло блестевшие крупнокалиберные патроны
и осторожно проговорил: - Хорошая вещь. Откуда это у вас?
- В столице это можно купить в любом магазине, - пожала плечами Вири. -
Иногда приходится подготавливать его... так, на всякий случай.
- Дед сказал, будто бы у Солдат началась какая-то заваруха.
- Да. - Вири с глухим стуком захлопнула рамку и подняла глаза на юношу. -
С ними что-то происходит. А мы остаемся здесь.
- Я умею пользоваться оружием, - заявил Халеф, чувствуя некую неловкость.
- У тебя есть что-нибудь еще?
- Оружием? - На лице девушки мелькнуло презрение. - Есть... кое-что...
погоди.
Положив черное тело пулемета на лавку, она скрылась в доме. Пользуясь ее
отсутствием, Халеф попытался внимательно осмотреть новую для него
конструкцию. На металле рукоятки он прочитал надпись на языке Саарела -
вероятно, название производителя. "О Святое утро, - подумал он, - неужели
правы те, кто говорит, что все наши соседи давно обогнали нас во всем, что
касается машинерии?" Совершенные, влекущие его линии пулемета недвусмысленно
намекали на то, что это, по всей видимости, правда.
Вири возвратилась во двор, неся на плече старый автомат с деревянным
прикладом и толстым кожухом водяного охлаждения вокруг ствола.
- Держи-ка, - предложила она. - С этим хламом ты, может быть, справишься.
Халеф узнал его: это была модель, выпущенная в одной из южных стран,
павшей в дни Солнцеворота, чтобы стать одной из провинций под властью
Сыновей. Ему не раз приходилось иметь дело с этим оружием, и сейчас он
держал автомат в руках, как старого знакомого.
- Для вас, наверное, это предел совершенства, - язвительно хмыкнула Вири.
- Не сталь, а дерьмо, все время перегревается, а до сменных стволов тогда
еще не додумались. Но для тебя сойдет.
- Ты всерьез считаешь, что нам может понадобиться оружие? - тихо спросил
Халеф.
- Я ничего не считаю, я слаба в арифметике, - отрезала девушка, отбирая у
него автомат.
Поздно вечером, когда Халеф сидел в своей комнате и бездумно разглядывал
звезды, к нему пришел Бурк.
- Мы отплываем в полночь, - сказал он. - Но я ухожу уже сейчас, потому
что у меня есть еще дела. Слушай меня внимательно: если со мной что-то
случится или если тебе придется бежать и скрываться, ты должен раскрыть
железную дверку на камине в моем кабинете. Там, в нише за дымоходом, лежит
толстый пакет, запаянный в клеенку. Возьми его. Это касается пророчества и
твоей роли во всем том, что должно произойти... и постарайся позаботиться о
Вири.
- Пророчества? - удивленно переспросил Халеф.
- Ты все узнаешь. Раньше, позже - неважно... но помни: ты давал мне
слово.
Мрачно покачивая головой, Бурк удалился. Халеф долго смотрел ему в спину,
напряженно думая о том, что в конце концов должно с ним произойти, а потом
решил забыть все это. Сон казался ему делом куда более важным.
Следующие два дня прошли как обычно, если не считать того, что к воротам
судьи приходили деревенские женщины и тревожно, почти шепотом, разговаривали
о чем-то с Вири. Она, впрочем, держалась, как всегда, спокойно. На исходе
второго дня после отъезда мужчин от реки потянуло туманом, и вскоре он
поглотил селение, растекся по улочкам, словно густой неподвижный дым. Вири
вышла к садовой калитке и долго вслушивалась в синий сумрак. Халеф попытался
сделать то же самое, но, сколько он ни напрягал слух, ничего, кроме далекого
плеска волны, услышать не смог. Пожав плечами, Халеф вернулся в дом.
- Завтра они должны вернуться, - сказала ему Вири, подавая ужин. Халеф
молча кивнул. В туманный вечер человеком легко овладевает дрема. Повинуясь
ей, Халеф прикрыл окно, разделся и лег под одеяло, мечтая поскорее согреть
своим телом влажноватые простыни. Во тьме закрытых век Халефу неожиданно
причудилась бескрайняя ледяная пустыня, какие-то далекие, подернутые
серебристой дымкой торосы, узкий ручей с черным провалом полыньи... он
вздохнул, потянулся и задул лампу.
Где-то далеко, наверное на противоположном от реки конце поселка,
визгливо залаяла собака. Через ее лай Халеф услышал тихие, едва слышные шаги
в коридоре. На мгновение он напрягся. Скрипнула дверь.
На пороге, держа в руке зажженную лампу, стояла Вири в наброшенном на
плечи тяжелом и пушистом халате.
- Что-то случилось? - подскочил, сбрасывая одеяло, Халеф.
- Молчи, - прошептала она.
Прежде чем погасить свою лампу, девушка сбросила на пол халат, и Халеф,
холодея, успел разглядеть ее стройное, крепкое тело с небольшими полушариями
грудей, на которых темнели, как два вечерних цветка, агрессивно торчащие