– Не непосредственно о смерти, коммандер, но у меня много информации о ее жизни. А убийство с жизнью жертвы связано неразрывно – не мне вас учить. Убийство – это всегда завершение. И я подумал, что у меня есть обязательства и перед мисс Олдридж, и перед правосудием предоставить следствию информацию, которая в противном случае пройдет мимо вас или ее поиск займет много времени.
Учитывая медлительность Фроггета, получение информации и здесь не обещало быть быстрым, но Дэлглиш обладал терпением, которое порой изумляло подчиненных, если только он не имел дело с людьми надменными, некомпетентными или сознательно валявшими дурака. И сейчас он в очередной раз почувствовал знакомый прилив болезненной жалости, которая его мучила и которую он так и не научился обуздывать, однако он знал, что именно эта черта предохраняет его от упоения властью. Похоже, свидание обещало быть долгим, но он не мог грубо торопить посетителя.
– Пожалуйста, мистер Фроггет, расскажите с самого начала – какой информацией вы владеете и как ее получили?
– Понимаю, я не должен злоупотреблять вашим временем. Как я уже говорил, мое знакомство с мисс Олдридж началось, когда она еще была ребенком. Ее отец – возможно, это вам уже известно – был владельцем частной школы для мальчиков «Дейнсфорд» в Беркшире. Пять лет я был его заместителем, отвечал за преподавание английского и истории в старших классах. Предполагалось, что со временем я возглавлю школу, но ситуация в корне изменилась. Всю жизнь я интересовался правоведением, особенно уголовным правом, но, к сожалению, не обладал ни физическими, ни вокальными данными, которые способствуют успеху адвоката-криминалиста. Однако изучение криминального права стало главной страстью моей жизни, и я часто обсуждал судебные процессы, представлявшие юридический и человеческий интерес, с Венис. Наши занятия начались, когда ей было четырнадцать. Уже тогда она демонстрировала поразительные способности к анализу свидетельских показаний и улавливала саму основу процесса. После ужина мы вели с ней интересные споры в гостиной ее родителей. Те следили за нашим разговором, но сами в нем почти не участвовали. Венис же проявляла в дискуссиях замечательное воображение и неподдельный энтузиазм. Конечно, мне приходилось быть осторожным: например, не все детали процесса Рауза можно знать девушке. Но никогда я не встречал такого острого аналитического ума в столь юном создании. Думаю, без ложной скромности, мистер Дэлглиш, можно говорить, что именно я взрастил в ней задатки адвоката-криминалиста.
– Она была единственным ребенком в семье? – спросил Дэлглиш. – О других ее родственниках ничего не известно, а дочь утверждает, что их нет. Впрочем, дети могут и не знать.
– Похоже, так и есть. Она, безусловно, была единственным ребенком, и каждый из родителей тоже не имел братьев и сестер.
– Да, одинокое детство.
– Еще какое одинокое! Она ходила в местную среднюю школу, но ее подруг, если они у нее были, никогда не приглашали в «Дейнсфорд». Возможно, ее отец считал, что достаточно видит детей в течение рабочего дня. Да, можно сказать, что она была одиноким ребенком. Наверное, поэтому наши занятия так много значили для нее.
– В ее кабинете мы нашли один том «Знаменитых английских судебных процессов». Дело Седдона. На титульном листе – ее и ваши инициалы.
На Фроггета эти слова произвели необыкновенный эффект. Глаза наполнились радостью, лицо покраснело от удовольствия.
– Значит, она его сохранила и держала в «Чемберс». Мне очень приятно, очень. Это мой маленький подарок ей при расставании. Мы часто обсуждали дело Седдона. Наверное, вы помните слова Маршалла Холла: «Такого мерзкого дела у меня еще не было».
– Вы сохраняли с ней контакт после того, как ушли из школы?
– Нет, мы больше не встречались. Во-первых, не было подходящего случая, а во-вторых, это не представ-лялось удобным. Мы полностью утратили связь. Впрочем, это не совсем так: утратила только она, я никогда не терял ее из виду. Естественно, что я живо интересовался ее карьерой. Следить за ее успехами стало моим делом. Можно сказать, что карьера мисс Венис Олд-ридж была моим главным интересом на протяжении последних двадцати лет. Вот почему я пришел к вам. В этом пакете вырезки, где собрана вся информация, какую я смог раздобыть, обо всех ее главных процессах. Мне кажется, что тайна смерти Венис может таиться в профессиональной жизни: разочарованный клиент, кто-то, чью вину она успешно доказала, бывший заключенный, затаивший обиду. Могу я вам показать?
Дэлглиш кивнул, глядя в глаза, полные мольбы и душевного волнения. Он не смог заставить себя сказать, что такого рода информацию полиция легко найдет в картотеке «Чемберс». Мистеру Фроггету было необходимо показать свой архив кому-то, кто сможет проявить интерес к его подвигу, и смерть Венис Олдридж была по крайней мере оправданием этой демонстрации. Дэлглиш следил за движениями чистых пальчиков, сражающихся с неимоверным количеством узелков. Наконец бечевку сняли и аккуратно смотали в клубок. И тут открылось сокровище.
