– С какой стати? Я ведь сказал, что являюсь членом этой коллегии. Дверь была закрыта, что бывает редко, но у меня есть ключ. Мисс Колдуэл, как всегда, сидела за столом. Вокруг никого не было видно. Я спустился к себе. Моя комната на цокольном этаже. Через несколько минут я открыл холодильник, чтобы взять пакет молока. Консервированная кровь исчезла. Кровь заготовили три дня назад для небольшой операции, которая предстоит мне в субботу.
– Когда вы положили ее в холодильник, мистер Ульрик?
– Днем в понедельник. Сразу после того, как приехал из больницы.
– Кто об этом знал?
– Миссис Карпентер, уборщица. Я оставил ей записку с просьбой ничего не трогать. И предупредил мисс Колдуэл, в случае если она захочет поставить молоко в мой холодильник. Не сомневаюсь, что она разнесла новость по всей коллегии. Здесь все становится известным. Советую расспросить ее. – Помолчав, он продолжил: – Из присутствия здесь вас и ваших коллег можно сделать вывод, что полиция не считает смерть наступившей по естественным причинам.
– Мы считаем это убийством, мистер Ульрик, – сказал Дэлглиш.
Ульрик сделал движение по направлению к трупу, но потом повернул к двери.
– Как вы наверняка знаете, комиссар, Венис Олдридж всегда интересовал феномен убийства, но она вряд ли ожидала, что познакомится с ним так близко. Нам будет ее не хватать. А сейчас, извините, мне нужно идти. Работа зовет.
– Мистер Лэнгтон и мистер Лод в библиотеке. Буду рад, если вы присоединитесь к ним. Нам придется осмотреть вашу комнату и снять отпечатки. Я дам вам знать, когда с этим будет покончено, – сказал Дэлг-лиш.
На мгновение ему показалось, что Ульрик собирается возразить, но тот просто протянул пластиковый пакет.
– Что мне с ним делать? Теперь он мне не нужен.
– Я возьму. Спасибо. – Дэлглиш взял пакет и, держа руками в перчатках за уголок, отнес к столу и положил в специальную сумку для улик. Ульрик следил за ним, явно не желая покидать помещение.
– Пока вы еще здесь, может, проясните вопрос с париком. Он не ваш? – спросил Дэлглиш.
– Нет. Я не стремлюсь стать судьей.
– Так он принадлежит мисс Олдридж?
– Не думаю. Мало кто из барристеров имеет алонжевый[16] парик. Но когда ей присваивали звание королевского адвоката, она должна была надеть такой. Возможно, это парик Хьюберта Лэнгтона. Он принадлежал его деду. Лэнгтон хранит его в «Чемберс» и одалживает всякому, кто получает шелк. Парик лежит в сейфе у Гарри Нотона. Гарри – наш старший клерк. Он может внести ясность.
Стягивая перчатки, Кинастон обратился к Дэлглишу, не обращая внимания на Ульрика:
– Здесь мне больше делать нечего. Сегодня в восемь у меня парочка вскрытий, постараюсь успеть поработать и с ней.
Он повернулся, чтобы уйти, но в дверях столкнулся с Кейт Мискин.
– Со мной группа криминалистов и фотографов, сэр, – сказала она Дэлглишу.
– Отлично, Кейт. Приступай. Пирс здесь?
– Да, сэр. Он вместе с сержантом Робинсом отгораживает часть двора.
– Нам придется осмотреть вашу комнату первой, – обратился Дэлглиш к Ульрику. – Будьте любезны, присоединитесь к вашим коллегам в библиотеке.
Неожиданно для Дэлглиша Ульрик почти смиренно покинул комнату, едва не столкнувшись в дверях с Чарли Феррисом. Чарли Феррис, который не мог не получить прозвище Феррит[17], был одним из лучших офицеров-криминалистов; о нем говорили, что он может найти волосок, который остальные разглядят только под микроскопом, и унюхать запах разложившегося трупа за сотню ярдов. На нем была специальная рабочая одежда, сменившая в последние месяцы его прежнее, несколько эксцентричное одеяние, которое состояло из белых шортов со штанинами, разрезанными до промежности, и спортивной фуфайки. Теперь Феррит был одет в плотно пригнанную куртку, брюки и белые парусиновые туфли; на голове у него была обычная пластиковая шапочка для купания, туго обтягивающая голову, чтобы собственные волосы не могли внести погрешность в описание места преступления. Он ненадолго задержался в дверях, как бы оценивая комнату и потенциальные возможности пространства, прежде чем приступить к ее тщательному, на коленях, обследованию.
– Справа от двери на ковре след. Возможно, ее убили там, а потом подтащили к стулу. Сфотографируйте этот участок и сохраните его в неприкосновенности, – предупредил Дэлглиш.
– Есть, сэр, – пробормотал Феррис, не спуская глаз с обследуемого в настоящий момент места. Он не забудет о следе на ковре и в свое время обязательно его изучит. У Феррита свой подход к работе.
Прибыли фотографы и дактилоскописты и бесшумно включились в работу. Два фотографа знали свое дело, они привыкли работать в паре, не тратили время на разговоры, просто делали свою работу и уходили. Когда Дэлглиш был молодым сержантом полиции, он задавался вопросом, как фотографы справляются с такой работой – почти ежедневной фиксацией жестокости человека к себе подобным, и не накладываются ли на фотографии, которые они делают в обычной жизни – на праздниках, семейных встречах, образы насильственных смертей. Стараясь им не мешать, Дэлглиш вместе с Кейт приступил к осмотру комнаты.
