– Подходящий подозреваемый, однако непонятно, откуда он или Октавия могли знать о крови в моем холодильнике или о месте хранения парика. Не сомневаюсь, вы поступили правильно, сообщив этот факт полиции, но я отказываюсь понимать, почему это так беспокоило Венис. Ведь молодого человека оправдали. Думаю, защита была блестящей. Венис должна бы радоваться, что он не хочет терять связь с ее семьей.
Ульрик вернулся к своей книге.
– Извините меня, – сказал Дэлглиш и вышел с Кейт из комнаты.
– Скажи Феррису, что именно мы ищем, затем возьми у Гарри Нотона адрес дома Олдридж и поезжай туда с Робинсом. Хорошо, если удастся ненароком узнать, что девушка и Эш делали вчера вечером. И еще нужно поговорить с уборщицами, миссис Карпентер и миссис Уотсон. Вчера вечером они здесь работали, так что могут быть сейчас дома. И оставь кого-нибудь в доме, хорошо? Девушке может понадобиться защита от прессы. Поговори также с миссис Бакли – лучше наедине, если будет возможность. Но не задерживайся надолго. Нам все равно придется заехать туда позже и задать самые важные вопросы, когда дочь выйдет из шокового состояния.
Дэлглиш знал: Кейт не обидится на такой подробный инструктаж и не увидит в рутинной работе досадный перерыв в настоящем расследовании. Не вызовет возмущения у нее и то, что извещение семьи о трагедии считается женской работой. Всегда надежнее послать к женщине другую женщину, женщины вообще за некоторым исключением лучше мужчин справляются с таким поручением. Возможно, за прошлые столетия у них накопилось больше практики. Но Кейт будет не только утешать, она будет также наблюдать, прислушиваться, думать, оценивать. Как и каждый полицейский, она знает, что первая встреча с утратившим близкого человека родственником чаще всего первая встреча с убийцей.
Данный Гарри Нотоном адрес дома мисс Олдридж был Пелхем-плейс, 7. Перед тем как отъехать, Кейт проверила список адресов и сказала сержанту Робинсу:
– После встречи с Октавией Камминз при условии, что она окажется дома, мы заедем в Эрлз-Корт на Седжмор-Кресент. Вторая уборщица, миссис Уотсон, живет на Бетнел-Грин. Эрлз-Корт ближе. Нам нужно поговорить хотя бы с одной из женщин, а лучше с двумя, как можно скорее. Мы могли бы позвонить, чтобы удостовериться, что они дома, но лучше сообщить о случившемся лицом к лицу.
Пелхем-плейс была тихая, красивая улица с рядом таких же красивых, трехэтажных, ярко освещенных домов с террасами, элегантными веерообразными окнами над дверями и отгороженными палисадниками. Улица и дома были почти пугающе безукоризненны. Да на этих ухоженных лужайках и клумбах, подумала Кейт, не осмелится проклюнуться ни один сорняк. Бросалось в глаза отсутствие автомобилей и прочих признаков активности – утренняя тишина заполняла улицу. Кейт припарковала машину у дома мисс Олдридж с беспокойным чувством, что за время ее отсутствия автомобиль может исчезнуть. Взглянув на сверкающий фасад дома и удлиненные окна второго этажа, Робинс сказал:
– Красивый дом. Приятная улица. Не знал, что адвокаты по криминальным делам живут так хорошо.
– Все зависит от самого барристера. Она бралась не только за случаи с бесплатной юридической помощью. Хотя нельзя сказать, что эта работа плохо оплачивается, как любят изображать некоторые юристы. У нее всегда были свои богатые клиенты. Два выгодных дела проходили в прошлом году: одно, связанное с клеветническим пасквилем, а другое – мошеннические злоупотребления в Налоговом управлении. Последний процесс продолжался три месяца.
– Она ведь его не выиграла, так? – спросил Робинс.
– Нет, но это не означает, что ей не заплатили.
Почему Венис Олдридж купила дом именно на этой улице, подумала Кейт и тут же решила, что знает почему. До станции метро Саут-Кенсингтон несколько минут ходьбы, а там всего шесть остановок до Темпла. Примерно за двадцать минут мисс Олдридж могла добраться до «Чемберс», не думая о пробках на дороге.
Робинс поднес руку к блестящему звонку. Послышалось звяканье цепи, и в просвете показалось встревоженное лицо пожилой женщины.
Кейт показала ей удостоверение полицейского.
– Миссис Бакли? Я инспектор Мискин, а это сержант Робинс. Можно войти?
Цепь отсоединили, и дверь открылась. Миссис Бакли оказалась щуплой и на вид нервозной женщиной с маленьким, четко очерченным ртом, затерявшимся меж выпуклых щек, что делало ее похожей на хомячка. Она старалась держаться респектабельно и уверенно.
– А, полиция, – сказала она. – Полагаю, вам нужна мисс Олдридж. Ее нет дома. Она в «Чемберс» на Полет-Корт.
– Мы пришли как раз по поводу мисс Олдридж, – начала Кейт. – Нам нужно видеть ее дочь. Боюсь, у нас плохие новости.
Встревоженное лицо мигом побелело от страха.
– Боже, значит, что-то стряслось, – произнесла женщина. Дрожа всем телом, она отступила в сторону, а когда они вошли внутрь, безмолвно указала на правую дверь и прошептала: – Она там – Октавия и ее жених. Ее мать умерла, да? Вы ведь это пришли сообщить?
– Да, – сказала Кейт. – Сожалею, но это так.
