Миссис Бакли издала испуганное восклицание и, не говоря ни слова, заторопилась в дом. Девушка метнула последний взгляд на Кейт и Робинса и повернула за ней. Дверь за ними плотно захлопнулась.
– Не очень-то хорошо мы справились с заданием, – сказала, пристегиваясь, Кейт. – Я во всяком случае. Вот ведь какая маленькая негодяйка! Поневоле задумаешься, зачем только люди заводят детей?
– Но слезы были искренние, – заметил сержант Робинс и тихо добавил: – Приносить плохие вести не самое легкое в нашей работе.
– Слезы – от шока, не от горя. А вести не такие уж плохие. Она еще ребенок. И теперь получит все – дом, деньги, мебель и дорогую картину над камином. Наверху в гостиной, не сомневаюсь, тоже добра много.
– Нельзя судить людей по их реакции на убийство, – сказал Робинс. – Нельзя знать, что они думают или чувствуют. Иногда они сами этого не знают.
– Хорошо, сержант, всем известно, что ты являешься олицетворением гуманного лица полиции, но не перегибай палку. Октавия Камминз даже не поинтересовалась, как погибла мать. И вспомни ее первую реакцию. Дочку волновало только одно: как бы это убийство не повесили на так называемого жениха. Странный статус. У теперешних молодых людей нет ни женихов, ни невест – у них сексуальные партнеры. Как думаешь, чего он добивается?
Робинс минуту подумал, а потом сказал:
– Кажется, я знаю его. Это Гарри Эш. Его судили около четырех недель назад по обвинению в убийстве тети и оправдали. Женщину нашли с перерезанным горлом в собственном доме в районе Уэствэй. Я помню это дело: мой друг констебль занимался им. И тут есть одна интересная деталь: Венис Олдридж была на этом процессе защитником.
Автомобиль остановился у светофора.
– Да, знаю. Нам сказал об этом Дрисдейл Лод. Следовало сообщить это тебе по дороге. Прости, сержант, – виновато произнесла Кейт.
Она разозлилась на себя. Какого черта она смол-чала? Это не та информация, которую можно выбросить из головы. Она просто не ожидала застать Гарри Эша в доме, но это ее не извиняло. Кейт еще раз повторила:
– Прости.
Автомобиль тронулся с места. Теперь они ехали по Бромптон-роуд. Некоторое время они молчали, а потом Робинс сказал:
– Как ты думаешь, можно опровергнуть его алиби? Миссис Бакли кажется мне правдивым человеком.
– Мне тоже. Нет, она говорит правду. В любом случае, как мог Эш или девушка попасть в «Чемберс»? И как объяснить парик и кровь? Они не могли их найти. Нам сказали, что Октавия никогда не была в кол-легии.
– А как насчет предполагаемого любовника? Это правда, или в ней говорит злость?
– Думаю, и то и другое. Конечно, с ним нужно встретиться, хотя это ему вряд ли понравится. Молодой, подающий надежды член парламента. Не в «теневом кабинете», однако возможный кандидат в отдел для меньшинств. Будет защищать права объединений, где меньше тысячи членов.
– Ты много о нем знаешь.
– А кто не знает? Включи любой канал, и в каждом политическом шоу он обязательно что-то пафосное вещает. Ну-ка, взгляни на карту. Эти дороги путаные. Не хочется пропустить поворот на Седжмор-Кресент. Будем надеяться, что миссис Карпентер окажется дома. Чем быстрее мы поговорим с этими двумя женщинами, тем лучше.
Дэлглиш и Пирс встретились с Гарри Нотоном в его кабинете. Дэлглиш решил, что клерк будет чувствовать себя свободнее в комнате, где работает почти сорок лет. Младшего клерка, Терри Гледхила, уже допросили и отпустили домой. Нотон предпочел остаться на случай, если возникнет что-то срочное. Сейчас он сидел за столом, упершись руками в колени, вид у него был изможденный. Клерк был среднего роста и телосложения, однако казался мельче, а усталое, встревоженное лицо заставляло его выглядеть старше своих лет. Редеющие седые волосы были тщательно зачесаны назад от шишковатого лба. А этот напряженный взгляд, подумал Дэлглиш, появился задолго до сегодняшней трагедии. Однако в его повадке ощущалось достоинство, присущее человеку, который хорошо делает свое дело и знает, что его ценят. Он был тщательно одет. Официальный костюм явно староват, но брюки сохраняли заутюженную складку, а рубашка – накрахмаленную свежесть.
Дэлглиш и Пирс взяли свободные стулья и сели посреди на вид беспорядочно организованного пространства этого офиса клерков коллегии. Дэлглиш знал, что сидящий перед ним человек мог рассказать больше, чем кто-либо другой, о том, что происходит в этом здании, вопрос лишь в том, захочет ли он это сделать.
На полу перед ними стоял жестяной короб, в котором раньше хранился пресловутый парик. Высотой он был примерно два фута, изрядно побитый, с инициалами Д.Х.Л. на боковой поверхности ниже почти не различимого герба. Короб был обит изнутри желто-коричневым щелком с опорой для поддержки парика. Крышка отсутствовала, короб был пуст.
