– Ну, Дезмонд, побойся бога! – изумился Лод. – Ты потерял таким необычным образом всего лишь пинту крови. А вот Венис умерла, и у нас в «Чемберс» произошло убийство. Конечно, я согласен, что умри она в другом месте – это для всех было бы удобнее.
Костелло вдруг остановился.
– А может, так оно и было. Разве можно быть уверенными, что ее убили там, где нашли?
– Мы не знаем, что думает Дэлглиш, – сказал Лод. – Вряд ли он раскроет перед нами все карты. До тех пор пока ему неизвестно точное время смерти и есть ли у нас на этот час алиби, боюсь, мы останемся в числе подозреваемых. А что до того, была ли убита Венис там, где ее нашли? Не могу себе представить, что убийца тащит мертвое тело по Темплу только для того, чтобы внести его в коллегию и сделать нас подозреваемыми? Да и как он мог сюда попасть?
Костелло снова зашагал туда-сюда по комнате.
– Да не очень это и трудно. Мы здесь не слишком озабочены проблемой собственной безопасности. Я хочу сказать, что наше здание слабо охраняется. Входная дверь часто приоткрыта – сам не раз видел, – а иногда и вовсе распахнута. Я неоднократно выражал по этому поводу недовольство, но воз и ныне там. Даже те сотрудники, у которых есть на внутренних дверях электронные системы защиты, не всегда их включают. Венис и вы, Хьюберт, вообще отказались от них. Любой человек мог попасть сюда вчера вечером – войти в здание и подняться наверх к Венис. Кто-то так и сделал.
– Утешающая мысль, – поморщился Лод. – Однако, думаю, Дэлглиш не считает, что убийца со стороны знал, где найти удлиненный парик или пресловутую кровь.
– Это знала Валерия Колдуэл, – сказал Костелло. – Я тут размышлял о ней. Ведь она страшно расстроилась, когда Венис отказалась брать дело ее брата. – Глядя на помрачневшие лица коллег, он нерешительно добавил: – Ну, это я так просто сказал.
– Лучше держи такие мысли при себе, – посоветовал Лод. – Если Валерия захочет поделиться этим с полицией, пусть делится. Лично я рассказывать не стану. Даже само предположение, что Валерия Колдуэл имеет какое-то отношение к смерти Венис, смехотворно. В любом случае, если повезет, у нее будет алиби. Как и у всех нас.
– А вот у меня алиби нет, – сказал с оттенком удовлетворения Дезмонд Ульрик. – Если только она не была убита после семи пятнадцати. Я покинул «Чемберс» как раз в это время, пошел домой, умылся, оставил дома портфель, покормил кота, а затем вышел из дома и направился в «Рулз» на Мейден-лейн обедать. Вчера был мой день рождения. Я всегда в этот день бываю там – еще с юности.
– Как – один? – удивился Костелло.
– Конечно. Обед в одиночестве – заключительный аккорд моего дня рождения.
Костелло словно вел перекрестный допрос:
– А зачем идти домой? Почему сразу не отправиться в ресторан? Стоило возвращаться только для того, чтобы покормить кота?
– Еще оставить портфель. Никогда не передаю его на хранение, если в нем есть важные бумаги, и терпеть не могу засовывать его под стул.
– Ты заказал заранее столик? – не отставал Костелло.
– Нет, не заказал. Меня в этом ресторане знают. И всегда найдут место. Как и вчера вечером. Я приехал туда в восемь пятнадцать, и полиция, без сомнения, это проверит. А тебе, Саймон, советую не отбивать у них хлеб.
И Ульрик вновь углубился в книгу.
– Я покинул «Чемберс» сразу после тебя, Хьюберт, пошел домой, где и оставался весь вечер. Лу может подтвердить. А что скажешь ты, Дрисдейл? – спросил Костелло.
– Все эти выяснения не имеют смысла, пока мы не узнаем точное время смерти, – ответил небрежно Лод. – Я тоже сначала отправился домой, а потом поехал в театр «Савой» на комедию Дж. Пристли «Когда мы женаты».
– Мне казалось, она идет в Чичестере, – сказал Костелло.
– Ее перенесли в Уэст-Энд на восемь недель до ноября.
– Ты был один? Ведь обычно ты ходишь в театр с Венис.
– Не в этот раз. Как ты правильно сказал, я был один.
– Однако ты был довольно близко.
Лод старался сохранить спокойствие:
– Довольно близко для чего, Саймон? Ты намекаешь, что у меня была возможность в антракте выскользнуть из театра, убить Венис и вернуться назад до начала второго действия? Пусть это проверит полиция. Представляю, как кто-то из помощников Дэлглиша срывается с театрального кресла и мчится по Стрэнду с секундомером в руках. Вряд ли это у него получится.
В этот момент с улицы донесся шум колес. Лод подошел к окну.
– Какой зловещий фургон! Это приехали за ней. Венис последний раз покидает «Чемберс».
Входная дверь была распахнута, в холле раздавались мужские голоса, мерный топот по лестнице.
– Несправедливо, чтобы она уходила вот так, – сказал Лэнгтон.
Он представил себе происходящее в комнате наверху – мешок из черного пластика застегивается на молнию, укладывается на носилки. Оставили на ней этот залитый кровью парик или упаковали отдельно? И зафиксировали ли голову и руки? Он вспомнил, как это делали в телевизионной сводке происшествий.
– Несправедливо, чтобы она уходила вот так, – повторил он. – Думаю, надо что-то сделать.
Лэнгтон встал, чтобы присоединиться к стоявшему у окна Лоду, и тут услышал голос Ульрика:
