Что дает силы Кейт и Пирсу? Их рабочий день еще не закончился, но они еще молоды. Они держатся на адреналине; пятнадцатичасовой рабочий день, еда на ходу, если придется, – вот их обычное существование, когда идет расследование. Но он подозревал, что они получают от этого и удовольствие. Однако Кейт его волновала. После ухода Дэниела Аарона и появления в отделе Пирса Дэлглиш заметил в ней перемену, какую-то неуверенность, словно она перестала понимать, зачем она здесь находится и что должна делать. Дэлглиш старался не преувеличивать проблему, иногда ему даже казалось, что он ошибается, и она все та же уверенная, упрямая Кейт, умевшая соединить в себе порывистый, почти наивный энтузиазм новичка с опытностью и выдержкой, которые приходят с годами работы в полиции. Несколько месяцев назад, подумав, что ей, возможно, неплохо отдохнуть от работы, он предложил ей стажировку по профилю в университете, но она, помолчав, спросила:
– Вы считаете, тогда я буду лучше работать?
– Я не то имел в виду. Три года в университете могут стать для тебя прекрасным жизненным опытом.
– И ускорят продвижение по службе?
– И это тоже, хотя я об этом не думал. Конечно, степень имеет значение.
– Меня посылали на многие студенческие демонстрации следить за порядком. Если бы я хотела иметь дело с орущими детьми, то пошла бы в отдел по работе с подростками. Студентам, похоже, нравится заглушать криком любую речь, если она им не по вкусу. А когда в университете нет права голоса для всех, зачем он нужен?
Кейт говорила, как обычно, с заметным возмущением, но на этот раз он уловил в ее словах некоторую недоговоренность, которую расшифровал как удививший его сдержанный гнев. Такое предположение было не просто нежелательным – оно было обидным. Тогда Дэлглиш задумался, была ли ее реакция действительно связана со свободой слова и эмоциональной дикостью привилегированного класса или таилась в более скрытых и менее поддающихся определению вещах. Некоторый спад энтузиазма у Кейт, по его мнению, мог быть связан с уходом Дэниела. Он ей нравился – насколько, Дэлглиш никогда не пытался выяснить. Возможно, ее раздражал новичок, а будучи по природе честной, она понимала, что это несправедливо, и старалась как-то с этим справиться. Дэлглиш следил за ситуацией – больше ради отдела, чем самой Кейт. Хотя он беспокоился за нее. Ему хотелось, чтобы она была счастлива.
Дэлглиш отвернулся от окна как раз в тот момент, когда напарники вошли в офис. На Пирсе был распахнутый на груди плащ. Из внутреннего кармана торчала бутылка вина. Вытащив бутылку, Пирс торжественно поставил ее на стол перед Дэлглишом.
– Подарок на мой день рождения от чуткого дядюшки. Думаю, мы его заслужили, сэр.
Дэлглиш взглянул на этикетку.
– Это вино не для обычной пьянки. Сбереги его для хорошего обеда. А мы обойдемся кофе. Джуди все для этого хранит в соседней комнате. Организуешь, Пирс?
Пирс бросил на Кейт унылый взгляд, молча засунул в карман бутылку и вышел.
– Простите за задержку, сэр, – извинилась Кейт. – Док Кинастон долго работал в морге, но отчет пришлет с минуты на минуту.
– Что-нибудь неожиданное?
– Нет, сэр.
Больше они не говорили, пока Пирс не вернулся с кофейником, молоком и тремя чашками. Поднос он водрузил на стол для переговоров. Как раз в этот момент ожил факс, и все трое подошли к аппарату. Майлз Кинастон сдержал обещание.
Отчет начинался с обычных предварительных сведений: время и место вскрытия, присутствующие официальные лица, в том числе из следственной группы, фотограф, полицейский, оказавшийся на месте преступления, офицер связи, судебный эксперт и сотрудники морга. Под наблюдением патологоанатома с трупа сняли одежду, а парик с особой осторожностью передали хранителю вещественных доказательств. Лаборатория позже сообщит то, что они и так уже знают: кровь принадлежит Дезмонду Ульрику. Дальше следовала та часть отчета, которую они ждали:
«Тело упитанной, белой женщины среднего возраста. При первичном осмотре в десять часов утра трупное окоченение охватило все группы мышц. Ногти средней длины, чистые и не поломанные. Собственные волосы на голове короткие, темно-каштановые. Единственная колотая узкая рана нанесена в грудную клетку на расстоянии 5 см от средней линии грудины. Рана расположена почти горизонтально, ее длина 1,2 см. Вскрытие показало, что удар пришелся между седьмым и восьмым ребром, вошел в перикард и пронзил переднюю стенку левого желудочка, оставив разрез 0,7 см и углубившись в межжелудочковую перегородку приблизительно на 1,5 см. Кровоизлияние из раны и перикарда минимальное. По моему мнению, причина смертельного ранения – удар, нанесенный стальным ножиком для разрезания бумаги, помеченным этикеткой «вещественное доказательство А».
Других внешних повреждений не обнаружено, кроме маленького синяка около 2 кв. см на затылке. На кистях рук и предплечьях нет следов борьбы. Синяк мог быть получен, когда покойная с силой откинулась на стенку или дверь в момент нанесения удара».
