Мое тело врезается в ее, и мы падаем на пол поверх языков пламени. Мы обе кричим, когда огонь вонзается в кожу, опаляя волосы, но я не останавливаюсь.
Эта темная, пугающая часть меня вытесняет все страхи, боль и здравые мысли, когда я прижимаю Блэр Арчер к обугленным доскам. Оцепенение окутывает меня, словно каждое нервное окончание решило закрыть глаза на мою жестокость. Пламя добирается до моих штанов, охватывает бедро пока я склоняюсь над ее бледным лицом. Дым клубится от моей одежды, от моего тела, но я по-прежнему ничего не чувствую.
Огонь извивается у самого виска Блэр, облизывая ее сиреневые волосы. Она всхлипывает — то ли от боли, то ли от страха, я уже не знаю. Я больше не чувствую ни того, ни другого. Рукав ее туники полностью обгорел, обнажив раздраженную красную кожу. Я запоминаю этот момент в мельчайших деталях — вплоть до ужаса, промелькнувшего в ее глазах.
Моя ладонь касается ее щеки.
Я кашляю сквозь дым, пробирающийся в горло, и медленно поворачиваю ее лицо к нетерпеливому пламени.
Крик Ленни теряется за стеной окружающего нас огня.
Голова Блэр медленно поворачивается под моей ладонью.
— Ты не знаешь боли, — шепчу я. Она изо всех сил пытается вырваться, но слишком слаба, чтобы задействовать силу. Я улыбаюсь. — Пока она не пронзит твою грудь.
— Пожалуйста… — срывается с ее губ.
Я подталкиваю ее ближе к языкам пламени.
— Пожалуйста…
Мой голос звучит ровно и хрипло из-за дыма:
— Я предупреждала, что заставлю тебя умолять.
Она кричит, когда я прижимаю ее лицо к стене огня.
Красивое лицо Блэр вздувается пузырями и обугливается от жара. Моя собственная ладонь, все еще прижатая к ее щеке, обжигается даже от близости пламени. Воздух наполняется зловонным запахом поджаренной плоти, сопровождаемый только криками убийцы Адины.
Я снова кашляю, мои легкие сжимаются.
И когда оцепенение покидает мое тело, остается только боль.
А потом я вообще ничего не чувствую, и все погружается во тьму.
Глава сорок первая
Кай
— Где она?
Я отталкиваю Гвардейцев, ускоряясь в тесном коридоре. В воздухе висит густой дым, тянущийся из обгоревшей комнаты, вокруг которой столпились Гидросы. Они делают все возможное, чтобы укротить остатки пламени водными потоками.
Ленни поднимает руки в знак капитуляции еще до того, как я подхожу.
— Она в порядке…
— Веди меня к ней, — приказываю я.
Гвардеец делает глубокий вдох.
— Она с Целителем, но волноваться не о чем.
— Волноваться не о чем? — я почти смеюсь. — Я проснулся с Гвардейцем у кровати и с дымом в воздухе. Так что спрошу еще раз. Где, черт возьми, она?
Выглядя совершенно разбитым, Ленни нехотя ведет меня сквозь толпу. Мы сворачиваем в тихий коридор и останавливаемся у неприметной двери. Ленни открывает ее и жестом приглашает войти, где меня встречают несколько пристальных взглядов.
Но ищу я только ее.
Пэйдин сидит на табурете, одежда обгорела, волосы почернели. По всему телу тянутся ожоги, розовые и вздувшиеся. Над бровью — кровавый порез, и она морщится, когда улыбка добирается до глаз.
Я бросаюсь к ней, не заботясь о том, кто станет свидетелем моей тревоги.
— Ты в порядке?
Она кивает. Морщится. Ругается на ожог, поднимающийся по шее.
— Я в порядке, — выдавливает она сквозь зубы, голос словно гравий. — Все произошло так быстро.
Я делаю вдох, стараясь оставлять голос ровным.
— Почему ты вообще была в комнате Блэр?
— Она… — ее глаза скользят за спину, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Китта, прислонившегося к стене. Он медленно кивает, возможно, мне, а может, Пэйдин. — Она практически пригласила меня. Я была зла и…
Взгляд Пэйдин обращается к Ленни, и мольба в глазах заставляет его тяжело вздохнуть:
— Блэр прижала меня. Свечи были зажжены, и одна, видимо, упала, потому что внезапно вся комната вспыхнула. — Он качает головой. — Стена огня разделила меня и Пэй, и, когда я, наконец, вытащил ее… Блэр была уже… — Ленни сглатывает, его карие глаза блестят. — Я позаботился о теле.
Я резко оборачиваюсь к Гвардейцу.
— Ты должен был это предотвратить!
Ленни опускает взгляд.
— Сэр, я…
— Это не его вина, — голос Пэйдин слаб. — Он не мог это остановить. Я… Я бы не позволила ему это сделать.
Я бросаю на нее понимающий взгляд.
— Ты все равно пошла за ней, да?
Злость на ее лице не скрывает вины под ней. Я знаю, каково это потеряться в ярости, в возможности вершить чужие судьбы. И я вижу отражение этого на ее лице. Мой голос — утешающий шепот:
— О, Пэй…
Вперед выходит Целитель, голос мрачный:
— Хорошо, что мисс Грэй выбралась вовремя. Еще бы немного, и…
— Я знаю, — слышу свой резкий голос.
— Ей нужно отдыхать, — это говорит Каллум, но я даже не смотрю на него. — Восстанавливаться.
— Я в порядке, — одними губами отвечает мне Пэйдин, что лишь слегка успокаивает.
Рука на плече заставляет обернуться. Выражение лица Китта суровое.
— Это был ужасный несчастный случай. Именно так я скажу ее отцу и всему двору. Я… найду способ все замять.
Я киваю, потому что это то, чего он хочет.
Я встаю, потому что взгляд Пэйдин говорит, что она найдет меня позже.
И я ухожу, потому что она не моя, чтобы переживать.
