Бесстрашная полностью

Она изумляет, и я стою, поглощенная ее масштабом и шумом вокруг. Рукоять меча становится скользкой в моей ладони, острие волочится по песку. Скандирования и крики приглушены непрерывным топотом ног, похожим на марш смерти, которого долго ждали. Солнце тяжело давит на руки, согревая кожу своим близким присутствием. Кажется, даже небо склоняется, чтобы стать свидетелем моей безжалостности или безжалостности конца, который ожидает меня.

Я щурюсь на стеклянную кабину высоко над Ямой, наблюдая, как король выходит на дорожку. Рядом с ним мелькает знакомая копна бирюзовых волос, и когда Усилитель кладет руку на плечо Китта, на арене воцаряется тишина.

— Илийцы, добро пожаловать на последнее Испытание Пэйдин Грэй. Здесь, — говорит он ровно, — мы испытаем ее безжалостность.

Толпа взрывается от его слов, она жаждет крови и обезумела от предвкушения захватывающего зрелища. Китт, прежде чем продолжить, успокаивает ее, подняв руку.

— Если Пэйдин сможет пройти это Испытание, она докажет, что она бесстрашна, благородна и безжалостна. Это три качества, которые, как считал мой отец, присущи хорошему правителю. Если она преуспеет сегодня, — взгляд Китта пригвождает меня к земле внутри Ямы, — у Илии появится королева.

По Арене разносится рев, и я уверена, он не для того, чтобы поддержать меня. Мужчины и женщины встают на свои лавки, сжимают кулаки и выкрикивают проклятия в воздух. Мой взгляд скользит по буйной толпе, пока я неожиданно не сталкиваюсь взглядом сама с собой.

Мое оценивающее выражение лица проецируется на огромный экран над Ямой, чтобы даже те, кто на самых верхних рядах, могли видеть ясно. Мой взгляд мечется по песку, останавливаясь на Наблюдателях, которые в данный момент проецируют то, что видят. Четверо из них стоят по другую сторону Ямы, но только трое смотрят на меня остекленевшими глазами, подняв руки вверх. Их белые плащи колышутся на легком ветру, и от их тяжелых взглядов у меня по спине бегут мурашки, а в животе скапливается ужас.

— Для правителя, — продолжает говорить Китт, перекрывая хаос. Его голос эхом разносится вокруг, — безжалостность часто необходима. Поэтому сегодняшнее Испытание — это битва насмерть.

У меня перехватывает дыхание. В горле пересыхает.

Насмерть.

Мне придется кого-то убить.

Ответные возгласы толпы заглушает внезапный звон в ушах. Я медленно поворачиваюсь к стеклянной кабине и вижу, как король смотрит на меня.

Не друг. Не жених. Просто король, приказавший мне быть его убийцей.

И вдруг я понимаю, что, должно быть, чувствует Кай.

От этой мысли у меня подгибаются колени.

Кай.

Я лихорадочно осматриваю эту стеклянную коробку в поисках хоть какого-нибудь признака знакомой фигуры. Прядь взъерошенных черных волос. Проблеск этих чертовых ямочек. Вспышка этой дерзкой улыбки.

— Вывести противника!

От слов короля все мое тело цепенеет.

По толпе прокатывается вздох, шок скользит меж пальцев, прижатых к разинутым ртам.

Я не повернусь. Я не могу повернуться.

Толпа взрывается внезапной, тошнотворной волной восторга, когда голос короля гремит над ареной.

— Обычная против всех Элитных разных видов. Последнее испытание.

Я мотаю головой. Закрываю глаза, отгораживаясь от этого жестокого мира.

Это кошмар. Это притворство.

На зыбучем песке шаги позади меня становятся все громче.

Я прижимаю ладонь к грохочущему сердцу, понимая, что грудная клетка быстро вздымается и опадает.

Это притворство. Это…

— Пэйдин.

Я чувствую тот самый момент, когда мое сердце разбивается вдребезги.

Я оборачиваюсь, и мой взгляд находит глаза, которые я так давно знаю.

Когда туман встречает самое глубокое море.

Когда Тень сталкивается с Пламенем.

Когда неизбежность встречает свой конец.

Когда я смотрю в лицо тому, кого люблю больше всего.

Глава сорок третья

Пэйдин

Меч дрожит в моей руке.

Я должна вонзить его ему в грудь.

— Нет.

Слово срывается с губ сдавленным шепотом, а не криком, как я хотела. Это неверие, отрицание в самой мягкой форме. Я качаю головой, пятясь назад.

Это не враг. Это мальчик, который заплетает мне волосы и танцует за нас обоих. Мальчик, который пошел бы за мной на край света, если бы это означало, что он сможет обнять меня еще хоть раз. Это человек, который похоронил бы другого ради меня — похоронил бы самого себя, если бы я только попросила.

Он — глупец. Мой глупец.

Этого не может быть. Почему Китт это допустил?

Кай успокаивающе поднимает руку.

— Пэйдин…

— Нет! — Крик вырывается из моего горла, и на глаза наворачиваются слезы. Затем я поворачиваюсь, выплескивая свою ярость перилам над собой. И когда мой взгляд сталкивается с холодным зеленым, я вдруг не могу вспомнить, на какого короля я смотрю. — Нет! Я не буду этого делать!

Арена ревет рядом со мной — им не терпится увидеть, как их могучий Силовик сразит меня. Я спотыкаюсь на песке, набрать в легкие воздуха. Слезы жгут мне глаза, гнев сжимает горло.

Это кошмар. Это притворство.

Мы никогда больше не должны были драться друг с другом.