Бесстрашная полностью

Сердце замирает в груди, дыхание перехватывает.

Это гроб.

Ее гроб.

Первая королева, Марина из Дора, лежит рядом со мной.

Я нашла склеп — провалилась в него, если быть точнее, — и я здесь не одна. По спине пробегает холодок от одной только мысли об этом. Внезапное жуткое чувство обвивает мое напряженное тело. Тени скользят вокруг меня, как змея, оценивающая свою добычу, прежде чем задушить ее. Теперь я понимаю, почему бандиты не осмеливались искать ее — они были достаточно умны, чтобы не тревожить мертвых.

Потому что Смерть защищает своих.

Мои пальцы шарят по гробу, ища хоть какую-нибудь щель. Крышка закрыта достаточно плотно, чтобы выдержать мои толчки. Я обнажаю свой кинжал, и мне удается засунуть его лезвие под упрямую крышку.

Кровь струится из моего виска и почти из каждого участка открытой кожи. Голова болит так сильно, что если бы мне дали возможность увидеть хоть что-то, я уверена — зрение бы все равно поплыло. Собрав остатки сил, я надавливаю на рукоять кинжала, пока по склепу не разносится громкий треск.

Я только что вскрыла гроб королевы.

Я стою неподвижно, охваченная ужасом и ожиданием чего-то еще более страшного. Но когда мои дрожащие пальцы обхватывают крышку и откидывают скрипучее дерево, пространство заполняет только мое собственное сбивчивое дыхание.

Закрываю глаза — будто пытаюсь убедить себя, что эта удушающая тьма была моим выбором. Будто я могу контролировать эту пугающую ситуацию.

Дрожащие пальцы тянутся к тому, что лежит передо мной.

Я знаю, что найду внутри обшитого короба. Поэтому, когда моя кожа соприкасается с холодной костью, я задыхаюсь не от шока, а от сожаления.

Это был человек. Женщина, которая жила, любила, и ее оставили гнить. Мертвые заслуживают не только уважения со стороны живых. Они заслуживают покоя. А я нарушила ее покой, чтобы украсть то, что принадлежит ей по праву.

Что-то устрашающе огромное заполняет пространство позади меня, от него пробирает до костей. Я никогда не ощущала Смерть так остро, и все же я все равно узнаю ее присутствие. Холодное дыхание на моей шее может принадлежать только Смерти, с которой я столько раз чуть не сталкивалась прежде.

Ужас вонзает зубы в самую душу.

Мне нужно выбраться отсюда. Но не без этой короны.

В панике я провожу руками по тому, что осталось от некогда прекрасной королевы. Гниющие кости рассыпаются под моими быстрыми пальцами, крошась от моего прикосновения. Я задыхаюсь, заставляя руки подняться еще выше.

Таз. Позвоночник. Ребра.

Прошли десятилетия с тех пор, как тело было помещено в этот склеп, и теперь от нее ничего не осталось. Ее прежняя сущность рассыпается у меня в руках, такая хрупкая после смерти. Мои пальцы встречаются с ее черепом, — проломленным и разрушенным под тяжестью времени. Я прикусываю язык и продолжаю подниматься, подниматься, подниматься…

Что-то холодное касается кончиков моих пальцев.

Я могу различить только выступающие драгоценные камни и зазубренные концы под слоем грязи.

Улыбка растягивает мои потрескавшиеся губы. Я, возможно, не вижу, что именно нашла, но чувствую этот символ власти на ощупь.

Восстановив дыхание, я снимаю заветную корону с головы королевы.

Глава семнадцатая

Кай

Я бы так и стоял на краю этой пустыни, пока она не вернулась бы в мои объятия.

То есть, если бы я не был чертовым Силовиком Илии.

Я прохожусь по знакомой дорожке, протоптанной на ковре. Мой стол стоит справа и терпеливо ждет, когда его избавят от груды бумаг, облепивших щербатое дерево. Смена караула, расписание тренировок и правила техники безопасности взывают к моему вниманию, но все мои мысли занимает только одно — она.

Я ни о чем не мог думать с тех пор, как увидел, как Пэйдин направилась по этому зловещему песку. Волосы, блестящие словно лезвие, и ноги, стремительные словно у того, кто всю жизнь провел в бегах, — Серебряная Спасительница начала свое первое Испытание. А я стоял там, наблюдая, как ее фигура медленно растворяется на горизонте.

Именно настойчивость Китта вынудила меня неохотно вернуться в замок. Ему нужно было, чтобы я «был Силовиком, даже когда ее нет рядом». Эти слова на мгновение ошеломили меня, пробудив ту самую подозрительность, о которой говорила Пэйдин. Возможно, король и вправду знает, как безнадежно я влюблен в его невесту. Возможно, он и сам…

Мы не разговаривали с самого возвращения в замок, он тихо удалился в свой кабинет, а я — на тренировочный двор. Лишь спустя несколько часов громких выговоров и утомительных демонстраций, я обнаружил, меряю шагами выцветший ковер, устилающий спальню. У нее осталось меньше трех часов, чтобы войти в тронный зал с короной в руках. И какая-то эгоистичная часть меня надеется, что она этого не сделает.

Как будто это решило бы проблему.

«Если я на ней не женюсь, мне придется ее убить».

Слова Китта преследуют меня, разбивая надежды. Ведь, если Пэйдин провалит хоть одно из этих Испытаний, ее судьба будет страшнее брака. Ее ждет смерть.