В Шотландском нагорье испокон веков ходили легенды о демонах и вампирах, оборотнях и чародеях.Три повести, представленные в этой книге, вы будете читать с замиранием сердца.Мужественный воин влюбляется в загадочную девушку, одиноко живущую в лесной чаще…Прекрасная ведьма и могучий «ночной охотник» заключают союз, чтобы спасти невинных людей от гибели…Бессмертный, мечтающий обрести наконец покой, встречает ту, что вновь заставит его полюбить жизнь…
– Вот так, да? – прошептала Беатрикс Левенах на ухо незнакомцу, когда он застонал и навалился на нее всем телом.
Беатрикс прижала незнакомца к стене постоялого двора «Белый волк». Все происходило на заднем дворе, непозволительно близко к гостям, что трапезничали в зале за дверью, находившейся всего в двух шагах от них. Возможно, Беатрикс поступала неосмотрительно, но опасность ее возбуждала. И хотя, прокравшись сюда, незнакомец отвлек ее от работы, которой у Беатрикс, как хозяйки постоялого двора, было невпроворот, она не могла отказать себе в удовольствии пощекотать нервы – тем более что главное свое предназначение она видела совсем не в том, чтобы угождать завсегдатаям.
Беатрикс еще раз поднажала, и незнакомец глухо застонал. Причем стон этот, как всегда случалось, отозвался в ней странным и радостным ощущением – ей казалось, что кровь предков вдруг обратилась в лунный свет и быстрее побежала по жилам.
– Вот тебе, получай! – задыхаясь, воскликнула Беатрикс. – Получай, ублюдок!
Она почувствовала, как влага сквозь ее длинный кухонный фартук просочилась на платье, и ей стало жаль испорченную вещь – отстирать кровавое пятно едва ли удастся. Но переживания из-за испорченного наряда отошли на второй план, когда она почувствовала, как обжигающе холодные губы незнакомца скользнули по ее шее.
– Даже не смей мечтать об этом, – проворчала Беатрикс и, навалившись на него всем телом, тут же прикончила его.
Тяжело дыша, Беатрикс отступила от стены, и тело мужчины тотчас плюхнулось в грязь. Он валялся на заднем дворе постоялого двора, возле разбитого помойного ведра, которое Беатрикс так и не успела опорожнить.
Внезапно из-за горной вершины выскользнул яркий луч лунного света, упавший на неестественно бледное лицо покойника. Над его верхней губой сверкнул заостренный клык, голова же утонула в помоях. Затем полоска света скользнула по его рваной и грязной одежде, по пепельной, стремительно разлагающейся коже, по впалой груди, из которой торчали…
– Ах проклятие, – пробормотала Беатрикс.
Она шагнула к мертвому незнакомцу и, приставив ногу к груди мертвеца, схватилась обеими руками за деревянную рукоять вил и выдернула их.
Раздалось отвратительное шипение. Беатрикс снова отступила и посмотрела на испорченный инструмент – черная кровь уже впиталась в дерево.
– Третьи вилы за неделю, – сказала она со вздохом и швырнула их на мусорную кучу.
Беатрикс вновь взглянула на труп, стремительно превращавшийся в скользкую зловонную массу. Перед тем как исчезнуть с лица земли, то, что осталось от тела, издало пронзительный визг. Беатрикс поморщилась и плюнула туда, где только что лежал труп. Потом отступила еще на шаг от стены и стала вглядываться в черную стену деревьев – лес начинался сразу за постоялым двором.
Но никакого движения за деревьями Беатрикс Левенах не замечала – по крайней мере ничего подозрительного она не видела. Не было у нее и зловещего предчувствия, когда по спине бегут мурашки, а волосы встают дыбом на затылке – то были верные признаки готовившегося нападения. И ничто не нарушало тишину леса – ничто, кроме горного холодного ветра, свистящего в кронах вязов и несущего на своей спине зиму.
– Но надолго ли эта тишина?.. – пробормотала Беатрикс.
После совершенного ею убийства ночь показалась ей еще холоднее, хотя между лопатками и на груди у нее выступили капельки пота. Онемевшими пальцами Беатрикс развязала тесемки фартука и стащила его через голову. Скомкав фартук, она отправила его туда же, куда до этого отправила вилы. Затем, повернувшись так, чтобы луна осветила ее платье, Беатрикс оценила ущерб и направилась к бочке с дождевой водой в углу двора.
«Не так уж страшно, – подумала она. – Черное пятно здесь, несколько брызг там, вот и все». Она могла замаскировать свежие пятна на лифе с помощью особого средства – Мать Вечность знала, что каждую ночь ей так или иначе приходилось им пользоваться, но на юбке след от сегодняшнего убийства останется навсегда. Беатрикс погрузила руки в бочку с водой и начала тщательно оттирать черную липкую кровь.
– Чертовы вампиры… – бормотала она сквозь зубы.
Руки ужасно мерзли от ледяной, воды, и еще ей досаждала мысль об испорченных вилах. Беатрикс вдруг шмыгнула носом и подумала: «Ну вот, опять то же самое…» Конечно, она никогда ничего, не боялась. Встречаясь с врагами, Беатрикс никогда не отступала и бесстрашно вступала с ними в бой. Ее бесстрашие подпитывалось сильнейшей ненавистью к гнусным тварям; убивать вампиров она считала своим долгом. И лишь после совершения очередного убийства, лишь после того, как жизни ее больше ничто не угрожало, на глазах выступали непонятные слезы, а по телу прокатывалась дрожь.
Беатрикс схватилась обеими руками за края бочки и замерла, пристально глядя в воду. Затем подняла голову и, уставившись на полную белую луну, сделала глубокий вдох.
