Лампов – Предлагаю: «Краковяк», или «Студень», или «Мой Савок». Что? Не нравится? Ну тогда: «Вершина всего», «Глицириновый отец», «Мортира и свеча».
Камушков
Баронесса и чернильница
Бобров
Хр. Колумб
Бобров – Если вас интересует моё воспитание, то я скажу. Я скажу.
Христофор Колумб – Да да, скажите пожалуйста.
Бобров – Вот я и говорю. Что мне скрывать.
Христофор Колумб – Очень, очень интересно!
Бобров – Ну вот я скажу так: моё воспитание было како? Приютское.
Хр. Колумб – Приютское.
Бобров – Да вы не даёте мне говорить.
Христофор Колумб – Ах, пожалуйста, пожалуйста.
Бобров – Меня отец отдал в приют. А.
Бобров – впрочем, я торговец
Христофор Колумб – Мне мне было интересно только посмотреть что у вас там… м… м…
Бобров – Так с. Я значит учился в приюте и влюбился в баронессу и в чернильницу.
Христофор Колумб – Неужели вы влюбились!
Бобров – Не мешай. Да влюбился!
Христофор Колумб – Чудеса.
Бобров – Не мешай. Да чудеса.
Христофор Колумб – Как это странно.
Бобров – Не мешай. Да это странно.
Христофор Колумб – Скажите пожалуйсто!
Бобров – Если ты, Христофор Колумб, ещё что ни будь скажешь…
Бобров – Ты куда?
Жена – Туда.
Бобров – Куда туда?
Жена – да вон туда.
Бобров – Туда или туда?
Жена — Нет, не туда, а туда.
Бобров – А что?
Жена – Как что?
Бобров — Куда ты идешь?
Жена – Я влюбилась в Баронессу и Чернильницу.
Бобров – Это хорошо.
Жена – Это хорошо, но вот Христовор Колумб засунул в нашу кухарку велосипед.
Бобров – Бэдная кюхаркю.
Жена – Она бедная сидит на кухне и пишет в деревню письмо, а велосипед так и торчит из неё.
Бобров — Да да. Вот это случай. Я помню у нас в приюте в 1887 году был тоже. Был у нас учитель Так мы ему натерли лицо скипидаром и положили в кухне под стол.
Жена – Боже, да к чему-же ты это говориш?
Бобров – А то ещё был случай.
Математик и Андрей Семенович
Математик
Андрей Семенович:
Математик:
Андрей Семен.:
Математик:
Андр. Семен.:
Математик:
Андр. Семен.:
Математик:
Андр. Семен.:
Математик:
Андр. Семен.:
Математик:
Андр. Семен.:
Математик: