А вот Джаггерс, как и следовало ожидать, приехал. Несмотря на то что он был агентом ее отца, Мерри он нравился. А может быть, как раз поэтому. Иногда, поздними ночами, Мерри начинало казаться, что у нее два отца или – отец, который мог раздваиваться и представать попеременно то доктором Джекиллом, то мистером Хайдом. Сейчас Джекиллом был Джаггерс. Хайдом – ее отец. Мерри была рада, что он не приехал.
В клуб сценического искусства Мерри записалась главным образом из-за Хелен, которая уже некоторое время занималась в нем.
– Должна же я заниматься хоть чем-то помимо уроков, – провозгласила однажды Хелен и записалась в клуб сценического искусства, полагая, что особо утруждаться в нем не придется. Оказалось, что она жестоко заблуждается – работать в клубе приходилось до седьмого пота. Именно это, кстати говоря, и привлекло Мерри. Она была готова работать до изнеможения, чтобы избавиться от назойливых мыслей, чтобы не нужно было думать, чем занять себя в свободное от учебы время.
Несмотря на то что осенний семестр был уже в самом разгаре, ее приняли – главным образом благодаря тому, что она была дочерью Мередита Хаусмана.
А незадолго до этого Мерри получила письмо от Мелиссы. Любовное письмо. Во всяком случае, Мелисса достаточно откровенно написала, что любит Мерри. Вместе с тем письмо было прощальным. Больше им не суждено увидеть друг друга. Мередит неприкрыто пригрозил, что не остановится ни перед чем, если узнает о том, что Мелисса ищет новой встречи с Мерри. Вплоть до того, что постарается засадить жену в «дом отдыха». Кроме всего этого, в письме содержались кое-какие новости. Мелисса была беременна. Подробности Мерри не помнила, поскольку сожгла письмо по прочтении, а потом горько об этом сожалела. Впрочем, ее отрывистые воспоминания вполне соответствовали содержанию письма. Это был сбивчивый выплеск чувств, нагромождение обиды и досады, любви и отчаяния.
В течение всего осеннего семестра Мерри изучала основы сценического мастерства, а после рождественских каникул попросила, чтобы ее включили в спектакль. Для начала она была согласна на любую роль. Рождество она провела «дома», если можно назвать домом «Хэмпширхаус». Мередит пригласил ее провести с ним и с Мелиссой каникулы. Кроме того, он хотел попрощаться, поскольку отправлялся в Испанию на съемки эпического фильма про Нерона, а Мелисса собиралась лететь к семье, в Париж, где и должны были состояться роды. Главная же цель приглашения Мерри состояла для Мередита в том, чтобы показать ей, что стало с Мелиссой. Мелисса плохо перенесла первый период беременности. По утрам ее рвало, днем и вечером после приема пищи ее тоже тошнило. Как будто организм пытался отвергнуть ребенка. Так что рождественская неделя получилась довольно мрачная и унылая. Двадцать шестого декабря Мередит улетел в Мадрид, а Мелисса – в Париж. Мерри же поехала к Фарнэмам, у которых и пробыла до третьего января.
Неделю спустя она записалась на просмотр. И получила роль. Главную! Роль Розалинды! Девочки, которая ищет своего изгнанника отца и при этом переодевается мальчиком. Учитывая то, что случилось с Мерри, это можно было бы расценить как дурную шутку, но у Мерри не было никого, с кем она могла бы поделиться этой шуткой. А вдруг это вовсе не шутка, наоборот – тайное благословение? Как бы то ни было, Мерри не представило труда вжиться в образ Розалинды. И она сыграла ее. Благодаря пережитому, Мерри удалось привнести новые нотки в безудержно веселую и лихо закрученную пьесу, расцветить ее новыми красками. Успех превзошел все ожидания. Миссис Бернанрд, клубный режиссер, на генеральной репетиции во весь голос расхваливала Мерри и даже спросила, не думает ли Мерри о том, чтобы перейти на большую сцену. С одной стороны, в ее устах это звучало как комплимент, который мог вдохнуть в Мерри уверенность перед премьерой, но с другой – миссис Бернард была настроена серьезно. Во всяком случае, она явно ждала ответа на поставленный вопрос.
– Да, – сказала Мерри, – я об этом уже думала.
– И что?
– Мне кажется, что это не по мне. – Подумай, пожалуйста, еще.
– Я вижу, как живет отец. Я не хочу жить так же.
– А ты уверена, что не упускаешь свое призвание? Ведь у тебя и в самом деле незаурядный талант. У тебя есть и связи, да еще такое имя!
– В том-то и дело. Я вовсе не хочу пользоваться своим именем. Хотя все от меня этого ожидают. Но я не хочу.
– Что ж, – вздохнула миссис Бернард. – Чего же ты в таком случае хочешь?
– Не знаю.
– Желаю тебе удачи.
– Спасибо.
– А завтра – сломай ногу!
– Что?
– Сломай ногу. Разве ты не знаешь это выражение?
– Нет.
– Неужели отец никогда не употреблял его?
– Нет.
– Как странно. Не могу поверить.
– А что оно значит?
– Попутного ветра. Пожелание удачи.
– Спасибо.
