Как же приятно вернуться! Плевать на холод, затекшие ноги, голод, легкую простуду. Это все равно в тысячу раз лучше, чем изуродованные неизлечимыми болезнями тела патрульных. Кисти немного болели от сковывающих их цепей, но это не надолго.
– Что здесь произошло? – первым делом спросил я.
Бородач, словно очнувшись ото сна, пару секунд в недоумении на меня пялился. Что-то нехорошее было в его взгляде, заставляющее меня испытывать тревогу.
– Сейчас я освобожу вас, – поспешил он снимать цепи, не ответив на вопрос.
С удовольствием растирая руки, я снова поинтересовался причиной вооруженной охраны.
– Мы… немного не успели, – наконец ответил он, буравя взглядом пол.
Опять двадцать пять: неужели нельзя ответить без загадок?
– Не успели к чему?
Остальные члены отряда тоже вернулись, но Бородач почему-то разговаривал именно со мной.
– Когда мы пришли, ваша девушка уже лежала на полу. Он успел скрыться, – подняв взгляд, ответил повстанец, глядя мне прямо в глаза.
Спину обдало холодом. Открыв рот, я попытался сформулировать страшный вопрос, но не смог издать не звука.
– Она жива! – быстро сказал Бородач, увидев мою реакцию. – Мы отнесли ее в лечебное крыло.
Спустя секунду я уже мчался по коридору, сшибая попадавшихся по дороге людей. Нет, я не дам ей умереть! Слава Богу, она жива! Я слышал, как бешено стучит мое сердце, готовясь в любой момент выпрыгнуть из груди. По спине катился холодный пот, воздуха не хватало, но я бежал еще быстрее. Перескочив через последние две ступеньки, я плечом вышиб дверь. Пациенты, уже готовые пошутить над шустрым посетителем, увидев мои пылающие безумием глаза, быстро отвернулись в сторону.
– Где она?!
Старик, лежащий на кушетке ближе всех, вытянул руку, указывая куда-то в сторону. В лечебном крыле царила тишина, прерываемая лишь редким кашлем больных и скрипом кроватей. Я порывисто двинулся в указанном направлении. Каждый вдох обжигал грудь, я только сейчас понял, что такое настоящий страх. Только бы она была жива – я готов отдать все на свете, только бы с ней все было хорошо. Одна из кроватей была со всех сторон отгорожена шторами. Она была там, я точно это знал. Медлить нельзя – вдруг каждая секунда на счету и может стать последней? Запаниковав, я вцепился в белую с немного желтоватым оттенком ткань. Хотелось упасть и умереть, лишь бы не делать следующего шага. Но занавеска отдернулась сама с другой стороны. На меня смотрели усталые глаза приятельницы Элисс. С трудом сглотнув, я пытаюсь заставить себя сказать хоть слово, выдавить любой звук.
– Она жива, – улыбнувшись самым краешком губ, произнесла девушка.
Ноги обмякли – от облегчения я чуть не рухнул. Мягко отодвинув лекаря, я упал на колени возле кровати Элисс. Не слишком удачно – коленные чашечки аж заныли от приземления на каменный пол. Но плевать, она тут, дышит!
Моя ладонь сжала тонкое запястье. Уткнувшись лицом в ее ладонь, я ощутил ее тепло.
– Она потеряла много крови. Но, я думаю, Элисс выкарабкается. В конце концов, над ней колдовал сам господин Леонардо, – благоговейно сказала девушка.
– Мои щеки ощутили влагу – надо же, я плачу? Поцеловав пальцы Элисс, я перебрался на стул. На бинтах, которыми перемотано ее плечо, просвечивают кровавые пятна. Сердце сжалось до размеров песчинки. Убрав с ее лба светлые волосы, не отрываясь, вглядываюсь в родное лицо. Лучше бы меня ранили!
– С ней все будет хорошо, – на мое плечо легла худая мужская ладонь.
Даже не заметил, как подошел Леонардо.
– Спасибо, – не отрывая взгляда от лица возлюбленной, ответил я.
Открой глаза, пожалуйста, открой! Никогда в жизни больше не буду от тебя ничего скрывать!
– Амадео, нас ждут в мастерской, – мягко сказал ученый.
Да плевать мне, где нас ждут! Плевать на Рай, на Ад, на Бестелесных! На все плевать!
– О ней позаботятся. Не волнуйся, все самое страшное уже позади, – продолжил Леонардо.
Не в силах сдержаться, я издал грустный смешок.
– Нет. Все самое страшное как раз впереди.
Гений чуть сильнее сжал мое плечо.
– Ты прав, и именно поэтому нам следует идти.
Слезы закончились. Хоть и с трудом, мне удалось взять себя в руки. И хотя больше всего на свете хочется остаться рядом с любимой, ученый прав. Дела еще не закончены.
Уже практически поднявшись, я вновь наклонился к лицу Элисс.
– Скоро вернусь. Обещаю, – прошептал я, поцеловав бледный лоб.
На губах остался металлический привкус крови, и сердце вновь екнуло в груди.
– Идем? – тактично дождавшись, когда я отвернусь от девушки, спросил Леонардо.
– Да… Идем.
Мастерская ученого встретила нас стойким запахом пыли и шуршанием бумаг под ногами. Причудливые механизмы купались в алых лучах заходящего солнца, все выглядело как в прошлый раз. Кроме одного. В центре комнаты стоял длинный саркофаг, напоминающий золотой слиток. На стенках скалились отлитые львиные морды, письмена на неизвестном языке ребрились по всей поверхности. Вокруг ящика столпился весь отряд. Кроме Нораха… Бальдар, сидя за столом Леонардо, задумчиво протирал очки. Решительным шагом я направился прямо к нему.
– Кто напал на Элисс?!
Старик бросил на меня усталый взгляд.