По отряду прошелся тихий шепот. Объяснение устроило не многих – когда идешь воевать с тенями, хочется услышать больше конкретики. К сожалению, большего я сам не знаю.
– Почему тогда их удары не могут нас убить? – встряла в разговор Нелли.
– Как говорит Леонардо, мы сильнее теней, ведь тень – это лишь осколок души, – задумчиво сказал Норах, которому, видимо, хотелось как можно скорее проверить это утверждение на практике.
А вот и противники: тела, подгоняемые волей священников, мчались вниз, но в этом мире выглядели как уродливые статуи не очень талантливого скульптора. Пусть каждая деталь выполнена идеально, но в них не чувствовалось жизни. Уродливые картонные пародии на человека.
Тени должны быть позади, они еще не догадывались о нашем приближении. По коже пробежали мурашки – мой организм не хотел еще раз испытать жгучую, выворачивающую наизнанку боль. Никогда мне не забыть бесконечно длинный коридор, черный мрамор, стол и тысячи сломленных взглядов. Пусть лучше меня убьют, чем снова вернут в этот бесконечно долгий сон.
– Приготовьтесь! – рявкнул Норах.
Он первый заметил, как костлявая серо-зеленая рука появляется из-за стены. Время замедлилось, позволив мне разглядеть каждую трещину, каждую частичку грязи на длинных когтях.
– Арил выглядит симпатичнее, – нервно хихикнув, заметил Джино.
Его приятель вместо ответа сглотнул скопившуюся во рту слюну.
– Ты понял шутку? – дрожащим голосом повторил парень.
– Д-да, – выдавил из себя Дино.
На этот раз я даже не обратил на них внимания – мой взор целиком прикован к выплывающему из-за стены капюшону.
– Тогда почему ты не посмеялся? – не унимался Джино.
Его друг уже собирался что-то ответить, как его прервал раздавшийся визг. Схватившись руками за голову, я упал на колени. Тело пронзили тысячи иголок, дыхание перехватило, я я почувствовал себя абсолютно беспомощным и беззащитным. Надо бороться – это единственный способ выжить! О спасении мира я сейчас и не вспомнил. Главное, чего я хотел – прервать боль.
Воскрешая в памяти свой главный кошмар – окровавленную Элисс, над которой склоняется безумный маньяк, я начал действовать. Направив ярость в ноги, я словно через пелену вижу свою мучительницу-тень, к которой медленно подплывали еще две. Они не воспринимали нас как серьезную угрозу, они играли. Я рванул вперед – быстрее камня, падающего с главной башни монастыря. Тело пронзили тысячи игл, но скоро это должно закончиться. Взмах костлявой руки – и меня впечатывает в стену. Я почувствовал, как ломается каждая кость, как осколки черепа впиваются в мозг, сломанное ребро пронзает сердце. Из груди рвется крик, но спустя долю секунды боль уходит.
Воспользовавшись тем, что визг на мгновение прекратился, весь отряд полетел на теней, подобно пчелиному рою. Тело Дино врезалось в стену рядом со мной – судя по короткому стону, он испытал примерно то же, что и я. Не теряя времени, я вновь направляю в ноги всю скопившуюся ярость и мчусь к ненавистному противнику, выставив кулак вперед. На этот раз повезло – удар пришелся ровно в центр балахона. Мы падаем на пол, и прикусив от боли губу, я бью кулаком в ненавистную уродливую морду, стараясь продавить впалый нос еще дальше в череп. Рука заносится для второго удара.
Словно сам разум сгорает от боли! Меня швырнуло в воздух, я извиваюсь, словно уж в цепких орлиных лапах. Тень, спасающая товарища, на мгновение отвлеклась и тут же поплатилась за это. На нее прыгнули сразу трое Бестелесных, и тварь завертелась в воздухе, беспомощно размахивая лапами. Николас, словно из ниоткуда возникший возле меня, с хрустом опустил сапог на морду подбитой мной тени. Переведя дыхание, я ринулся помогать ему. Огрызок души корчился на полу, пока мы покрывали его непрерывным градом ударов. Ноги перепачкались слизью, вытекающей из твари, а она все еще цеплялась за жизнь. Я чувствовал, как ломаются ее кости, как в отвратительных, лишенных зрачков глазах пылает боль и желание жить. От меня она не дождется сочувствия – в отличие от бедных оболочек, она понимала, что делала, когда отправляла сотни людей на верную смерть в недрах этой ядовитой горы. Когда ломала личности тысячам душ, раскиданных по Аду. Вложив в удар всю свою ярость, я распорол ее брюхо. От удара по полу ногу пронзила острая боль. Проклятая гора вся насквозь пропитана этим убийственным для души металлом.
– Держи ноги. Крепко, – дрожащим голосом сказал Николас.