«Его методику расследования мало назвать просто странной. Это, если подумать, настоящая охота. Он не гнушается добавлять в репертуар своих приемов преступные методы – шантаж, угрозы, даже похищение, порчу имущества, подстрекательства. При этом, он называет поимку преступника… освобождением от демонов. И сам охотится не столько на человека, сколько на то, что видит в нём. Я думала, это – эпитет, но Кристиан относится к своим словам серьезно до странности. И он не религиозен. Что, вообще, творится в его голове? Он спасает людей, не любя их, не понимая и презирая? Зачем, если он – первостатейный эгоист? Идейность? Даже если так, я не вижу в ней логики, а Фишер предсказуем и помешан на порядке. Не понимаю».
Внезапно Саша случайно кинула взгляд на купленный ей Фишером дешевой телефон и в спешке схватила его, увидев значок о поступившем сообщении. Прочитав, она почувствовала, как к ее голове мощными толчками подступила кровь. На ходу собирая волосы резинкой, она оставила свои дела и принялась методично выполнять все указания детектива.
Кровь испачкала часть брюк, водительское сиденье, и теперь капала на пол. Фишер хорошо представлял себе скорость, с которой жизненный сок покидает организм и старался усилием воли подавить ускорившийся и ослабевший пульс.
Добравшись до офиса, он медленно подошел к подъезду. О состоянии Кристиана можно было судить уже просто по дрожащим, окровавленным рукам, с которых Фишер снял перчатки, хотя он закрыл рану широким пальто. Из дома к нему выбежала маленькая девочка и опешила, увидев бледного, словно чистый пергамент, Кристиана. Ее мать испуганно ахнула, придерживая дверь, и детектив вошел внутрь.
Соседям не раз приходилось наблюдать в самом различном виде эксцентричного сыщика из квартиры с вывеской «Перекресток-D». Кристиан услышал вслед:
– Я могу помочь?
– Нет, спасибо, – процедил он, с усилием поднимаясь к лифту.
Саша, простоявшая всё это время на балконе в ожидании своего босса, заметила его машину, въезжающую во двор. Она выскочила из квартиры, проворным воробьем слетела вниз и, запыхавшись, подошла к Кристиану, взяла его под локоть, позволяя на себя опереться.
– Почему в больницу не поехал? У тебя официально нет проблем с законом.
– Ненавижу больницы. Бараки, где люди превращаются в безликих пациентов, зависимых от действий далеко не всегда компетентных людей.
– Не поедешь туда под предлогом смерти?
– У меня есть реанимационный набор, и я умею им пользоваться. И не цепляйся, это бесит, – он попытался оттолкнуть ее в сторону, но она, стиснув челюсти, сопротивлялась:
– Не глупи. Сам себя реанимировать собрался?
Кристиан посмотрел на тонкие, белые пальчики девушки, выглядывающие из-под его локтя и цепко схватившиеся за ткань его пальто. Он нахмурился с еле заметным отвращением. Наконец, прервал молчание, чтобы не терять сознания.
– Большинство моих помощников не знали простейших приемов помощи раненым.
– Зато они не подставлялись под пули ради достижения некой эфемерной цели.
Когда Кристиан посмотрел на нее, его высеченные из камня черты лица исказила ненависть:
– Ты – глупая, поверхностная девчонка, не имеешь представления, о чём говоришь. Жизнь – эфемерна, цель же – всегда истинно реальна. Запомни, если ты никогда не чувствовала, что готова отвечать своей головой за нечто важнее тебя самой, то ты пуста и достойна презрения.
В обычно бесстрастном голосе полыхнул огонь одержимости, на секунду сделавший Кристиана незнакомцем с совершенно другой личностью.
«Это агентство, его дело… значат для него невероятно много. Практически всё. Я не понимаю, почему, но это – почти религия, солдатом которой он является целиком, без остатка и отвлечения на личную жизнь».
Саша предпочла промолчать.
Дома она отвела детектива в ванную по его просьбе, усадила на принесенный туда стул, оперативно расстегнула рубашку Кристиана и взглянула на ранение, шумно выдохнув:
– О, Господи!
– Не выражайся, – брезгливо прошептал он. – Будешь подавать инструменты и делать, что я скажу.
Саша протерла продезинфицированным бинтом кровь, позволяя Фишеру рассмотреть рану, и поднесла к ней небольшое зеркальце, имевшееся как раз для этих целей в аптечке. Кристиан говорил, занимаясь своей раной и останавливая девушку строгим взором, когда она порывалась чем-то помочь ему:
– Он в Москве.
– Прости, из тебя тут нож торчит… я не могу думать о деле.
Кристиан улыбнулся, что вышло у него почти тепло, красиво, словно Саша или растрогала его, или искренне насмешила.
– Ты же не беспокоишься?
– Послушай, будь ты последним негодяем, я не позволю тебе умереть. Не важно, как я к тебе отношусь, сейчас надо просто спасти тебя. Как вытащить эту гадость?
– Встань позади меня, возьми в одну руку проспиртованный кусок бинта и будь готова немедленно зажать рану. Поддерживай меня за плечо.
Саша выполнила указание.
– Готова?
– Да…
