— Эй! — Лаки попыталась вырваться. — Ну-ка оставь это!
— С какой стати? — он зашарил руками по всему ее телу. — Я видел, как ты смотрела на нас с Олимпией. Думаешь, не знаю, что ты сходишь по мне с ума?
— Мразь!
— Послушаем, что ты скажешь после того, как я тебя проткну!
Лаки изловчилась и что было силы поддала ему коленом в пах. Уоррис сложился пополам.
— Сука!
Девушка внимательно следила за ним. Ей хотелось смеяться, но это только разъярило бы его: кто знает, чего можно ожидать от этого подонка.
Все еще скрюченный, Уоррис рухнул на диван.
— Валяй в аэропорт на своих двоих! На меня не рассчитывай! Мать твою! Чем скорее ты слиняешь, тем лучше для всех.
— Как это «на своих двоих»?
— А вот так!
Глаза Лаки наполнились слезами. Как только ее угораздило попасть в такую переделку? Она тут в ловушке, вместе с Олимпией и этим ужасным человеком. Если бы не он, они бы чудесно провели время. Он все испортил. Лаки посмотрела на дверь и стала ломать голову: что бы такое предпринять? Начался дождь: целые потоки воды низвергались с небес. Как ей хотелось снова стать маленькой девочкой, чтобы кто-то заботился и решал за нее!
— Не волнуйся, — злобно прошипела она. — Как-нибудь доберусь. Пусть только кончится дождь — ноги моей здесь не будет!
Она оставила Уорриса лежать на диване и пошла собирать немногочисленные шмотки, привезенные с собой.
Да пошел он!.. И Олимпия — туда же! Лаки уходит, и никто не сможет ей помешать!
Во время полета в голове у Джино теснились страшные мысли. Что если в той машине была Лаки? Вдруг это она разбилась насмерть — его маленькая девочка?
Он перебирал в памяти подробности их последнего свидания. Квартира в Нью-Йорке. Роскошно сервированный стол. Он сам — косящий глазами на телеэкран, пока она лепечет что-то о своей ненависти к школе. Он не слушал — а надо бы! На следующее утро он затолкал ее в черный лимузин; даже не подумал лично проводить ее. Но как еще он мог себя вести? Обнять и расцеловать, закрыв глаза на то, что ее застали голой в постели с парнем? В пятнадцать лет, черт побери! Всего пятнадцать лет!
Димитрий Станислопулос также хранил угрюмое молчание, поражаясь в душе: за какие грехи Бог наградил его дочерью, с которой больше хлопот, чем со всеми его бывшими женами вместе взятыми?
Наконец частный самолет приземлился в аэропорту Ниццы. Прямо на летном поле их ждал лимузин. Дождь лил как из ведра, дул сильный ветер. Джино сверился с хронометром. Семь часов вечера. В желудке урчало. Но разве что-нибудь полезет в рот в такое время?
С тяжелым сердцем он забрался в автомобиль. Неужели эта извилистая горная дорога приведет их в морг?
Лаки не знала, что делать. Она упаковала вещи, села и стала ждать Пиппу, которая наверняка приедет, как только кончится дождь. Но вот уже семь часов вечера, а он и не думает прекращаться. И Пиппы нет как нет.
Ранее, в четыре часа, вышла Олимпия и занялась приготовлениями к вечеринке. Она поснимала чехлы с мебели и достала бокалы. Они с Лаки демонстративно не разговаривали друг с другом.
Уоррис храпел на диване, и это раздражало обеих девушек.
В шесть Олимпия зажгла по всему дому свечи, разбудила Уорриса и спросила:
— Ну и где черти носят твою подругу?
Уоррис был не в духе: боль в мошонке все еще давала себя знать.
— Никуда не денется, — буркнул он.
— Наверное, балдеет там на всю катушку.
— Я сказал, приедет! — он поднялся и увлек Олимпию в спальню. За ними громко захлопнулась дверь.
Лаки посмотрела в окно, за которым сверкали молнии и вовсю хлестал ливень. На душе было тоскливо. Настоящая западня.
И вдруг показались огни приближающегося автомобиля. Ура! Если Пиппа не захочет ее отвезти, она сама сядет за руль. И дело с концом!
Лаки схватила свою дорожную сумку, рывком распахнула входную дверь и выбежала на улицу.
Дождь тотчас заключил ее в объятия: она промокла до нитки, но продолжала бежать к машине.
Поздно она заметила, что это не «мерседес» и сидит там не Пиппа, а ее отец. Черт побери! Джино Сантанджело собственной персоной!
Зизи обожала бегать на танцульки. Стивен предпочитал оставаться дома и слушать свою любимую музыку: джаз, легкий рок, но главное — «соул». Он мог часами сидеть, наслаждаясь гигантскими дисками Айзека Хейза, Мервина Гея, Ареты Франклин.
Зизи отдавала предпочтение резкой, пронзительной музыке в стиле «диско» и латиноамериканским мелодиям. Они постоянно ссорились. «Ну, что ты ставишь всякую дрянь? — возмущалась она. — Ни ритма, ни огня. Пошли на дискотеку!»
Ее излюбленным местом был бар «Испанский Гарлем» — вечно переполненное заведение, где Зизи оказывалась в центре внимания. Стивен смотрел, как она виляет бедрами на танцевальном пятачке в паре с каким-нибудь дебилом, и горел на медленном огне. Они были год как женаты, но он все еще не мог ничего поделать с ревностью.
Зизи это приводило в восторг. Она намеренно дразнила его, наслаждаясь теми моментами, когда Стивен терял самообладание.
