В таком ключе прошёл вечер, а потом пролетели ещё два дня. Мы выслеживали стаю диких лесорубов, выслеживали, а результату фигу. Вольг уверял, что мы вот-вот их нагоним. Но "вот-вот" не наступало. Наша уверенность (к себе я по широте душевной добавила Ваську) таяла, потому что наёмник повторял это с завидной регулярностью, а мы даже какого завалящего лесоруба не видели ни издалека, ни, на худой случай, его следа. Когда я совсем повесила нос, нам помог случай: кот чего-то испугался и дёрнулся в сторону, наступил в чью-то нору и завалился в жёсткие, как колючки ежа, кусты. Я поспешила проверить всё ли с ним в порядке и наткнулась на приятную полянку на самой опушке. Ближе к краю полыхал костёр и маленькие поджаристые тушки капали жиром на шипящий огонь. Вокруг в задумчивых позах сидели здоровые полуголые мужики. При себе они имели: длинные гривы волос, перехваченные платками лбы, бороды, нательные рисунки с головы до пят, разнообразной величины шрамы и суровые взгляды из-под суровых бровей.
- Я же говорил вот-вот! - радостно просипел Вольг.
- А ты уверен, что это они? - недоверчиво пробормотала я. Снизу придушенно вякнул Васька. Мы глянули вниз и смущённо слезли. Подняли, отряхнули и заткнули за наши широкие спины: из-за одной выглядывала голова, из-за другой хвост.
- Сейчас узнаем. - Наёмник бодро направился к стоянке. Я переглянулась с котом и покачала головой. Но сомневалась я зря. Люди всегда больше доверяют эдаким чудакам.
Нас пригласили к общему костру, поделились ужином и рассказали, как они дожили до жизни такой. Мне, кажется, ради этого они нас и пустили, выговорится. Друг друга слушать они уже не могли, а эмоции не отпускали. Даром что мужики здоровые, только перед смертью все едины и боятся её все одинаково. Наши горе-лесорубы каждый год приезжали сюда за сезонным заработком, но в этот раз дело не заладилось с самого начала... Твердобогу коня пожалели, утиных яиц за шиворот не насовали...
- Ты понимаешь?! Мы ни сном ни духом! А теперь? Куда идти? Обратно?! Оно же почитай на наших глазах отхватило Харту от сюда и до сюда! - Черноволосый рассказчик яростно расчертил своё тело и вновь осел, схватившись за голову. - Ты понимаешь? Это ж... что за нечисть?! Хорошо, Зорьки живы-здоровы...
Мужики с любовью глянул в поле, где недалече паслись Марноргнебские горбатые быки. Их если от горба мерить с человека будут, а если от серповидных рогов - с полтора наберётся. Полезные животные, но по какой-то причине с детства не доверяю этим огромным коровам с аршинными рогами и крысиным хвостом.
- Что, все Зорьки? - деловито уточнил Вольг и тоже устремил взор в темноту.
-Да. Все родимые.
Молчаливо встал сутулый парень, единственный кто остался при своём исподнем, и нервно почёсываясь от укусов комаров, отправился за дровами. Оставшиеся, в том числе и мы, мужественно терпели, но периодически ожесточённо расчёсывали кожу до кровавых борозд.
-... Завтра-послезавтра обратно пойдём. Всех не пожрёт! Подавится! - Мужики одобрительно загудели. - В озере искупаться захотели, а ток в воду заходить, оно возьми и выскочи! Ну мы ему по мордасам понятно дело надавали, но оно чёт не утопло... Теперь вот, сидим... - эмоционально мешая выражения, объяснял всё тот же черноволосый, в запале выдирая волосы с головы.
Мне не к месту, а может как раз к месту, вспомнилось, как мы спрашивали короткую дорогу, да как нас пугали неправильными оборотнями. Случится вдруг, что не так уж далеки были те женщины от истины. Бродит-таки по их лесу нечисть наоборот. Ведь если подумать древопасы жаловались на постоянные набеги лесорубов. А те наверняка в озере купались не впервой, так может и бегали не в последний раз... А что? Внешне они и в спокойном состоянии смотрятся вполне устрашающе, а дать им топор в руки и по лесу пустить вообще страх.
Ой, а к чему меня это вдруг заинтересовало? Я встряхнула головой и попыталась выбросить из головы ораву диких лесорубов. А они не хотят! Глаза горят, бороды развиваются, железо в свете Луны сверкает, орут что-то...
- Нечисть? Здесь в лесу? - спросила я напряжённым голосом.
Мужик-рассказчик молча кивнул, закинул в рот кусок жаренного мяса и кинул кость в сторону леса. Остальные подтвердили, но как выглядела эта тварь, никто сказать не мог. Только хмурились и тяжело вздыхали. Я задумчиво теребила в руках несчастную тушку, разламывая и сминая в пальцах мягкое мясо с еле заметной кровинкой. В горло ничего не лезло, голова заработала в одном направлении: кто обитает на озере. На колено опустилась тяжёлая лапа, и Василий мелодично проурчал:
- М-мнема-а-у м-я-уау?
- Чего тебе? - Протяжный громкий ответ и честно вытаращенные жёлтые глазищи. - Не ори. Что ты орёшь? Ну что ты орёшь? Давай, иди спать.
Скинула его лапу и решила ещё подкоптить себе ужин. Кот поворчал, потёрся об меня и, громогласно фыркнув, ушёл спать. Один. Впервые за время нашего путешествия.
Утро выдалось прохладное с изморосью на траве и недовольной мордахой Василия, сморщившейся сушённым боярышником и низко протяжно чихавшей.
