Глава 6.
- Может, устанет и оставит нас в покое?
- Не думаю...
Мы воровато обернулись. Встретились с налившимися кровью "коровьими" глазами альды (Не так давно Вольг разглядел нашу попутчицу и с придушенным гыканьем воскликнул: "Твоё магичество, смотри! Корова! Рогов и хвоста не хватает...!", под этим он подразумевал горизонтальный зрачок Миры, свойственный к слову не только коровам, но поправлять его было поздно. Девушка взялась за удачно подвернувшийся сук, читай дубину: циклоп бы увидел - позавидовал, Вольг - вряд ли, особенно когда красноволосая с остервенением загоняла его, как волк овцу, с упомянутой мечтой циклопа наперевес), а из-за спины кальды в несметный раз выплыл источник наших кошмаров с тоненьким звонким голосочком маленькой девочки. Дарёному коню в зубы не смотрят, но сейчас эта истина насмешкой нависла над нашими головами. Уже который день за нами бежал, шебутно размахивая ботвой, лесной дар. Догнать его не представлялось возможным. Он подпрыгивал и убегал, растягивая постоянно писклявое "Ля-ля-ля!" в одно сплошное "ЛА-А-А!!!". И поверьте, в сравнении с ним рёв медведя казался писком комара над ухом.
Поэтому мы с надеждой следили за приближающимися дварфскими горами, мечтая укрыться в тишине подземелья. Голубизна сменилась знакомым остовом камня и зелёными пятнами короткой, как шерсть, травы. У здешних гор не было пиков, но это не мешала кромке облаков окутывать вершины. На уступах теснились чёрные коряги и горные козлы. Последние равнодушно стояли на верхушках кривых деревьев и, выворачивая челюсть, медленно пережёвывали бородатый мох. Смешно сказать, парнокопытные лазили по деревьям лучше, чем когда-то это делала я. Да, к слову и сейчас тоже.
Вход в подземелья дварфов расположился в самой неприятной части скал. Там, где над головой нависали лавинообразные складки, и постоянно сыпалось крошево. Поэтому этот отрезок мы почти пробежали, выдохнув только у двустворчатых ворот с устрашающей полоской аршинных шипов. Перед глазами, как-то самой собой представилась картина, где белые рыцари трубят атаку и под ликующие крики самостоятельно нашпиговываются на шипы, а за дверью потирают руки бородатые дварфы, коварно сморкаясь в свои клетчатые юбки. Но мы, конечно, не стали действовать столь радикально - нас бы даже на все шипы не хватило, что срамиться? Но ворот я устрашилась: как их открывать-закрывать? Надорваться же можно!
Наверное, поэтому открыты они были лишь наполовину, а в созданном тенёчке развалился привратник в исконно дварфском одеянии: килт до груди, знак отличия на шее, да шапка из гривы здешних обезьян (и это в жару, когда только мухи на солнце не дохнут). Больше никого в поле видимости не было, если не считать вездесущего старого козла. Этот прохиндей был столь же нагл, как и толст. Стоял и не отказывал себе в удовольствии пожевать килт, выплюнуть его и снова пожевать, и снова выплюнуть... Занимательное зрелище. По тому, как он плевался, я предположила, что одежда дварфов качественна и хороша на вкус.
Привратник открыл белёсые глаза, внимательно смерив нас взглядом, и пренебрежительно вздохнул:
- С носа по четверти кладня, рьяха широкомордая. За животное половину.
Альда умело оттолкнула возмущённо разинувшего рот Вольга и затараторила на дварфском так, что даже страж привстал. Потом он прищурился, посмотрел на скачущий кошмар возле нас и покачал головой:
- Да, выпья ваша сыть!
- Да, дромбодь тебя возьми, бери! Дело говорю! Такое больше нигде не достанешь. Деньжищ немереных стоит!
- Да, мерзопакость подсовываешь! Раз стоит, так и торгуй сама. А мне деньги неси.
