Укрепил славу рыцарства, а точнее, славу дворянства, Дюма – со своими тремя мушкетёрами. Хотя даже спустя два века Париж помнил, какими отморозками были мушкетёры, и хохотали над идеальными мушкетёрами, которые в реальной истории были более жёсткими типами. Даже те, кто не знает истории, но внимательно читал книгу, тот поймет, что идеальными четыре друга не были, и более того, это редкостные отморозки. За что бедную Миледи убили? За то, что она мстила, и по праву мстила? Извините, а кто смертельно ранил возлюбленного Миледи? Кто украл письма Миледи к её возлюбленному графу де Варду и подделал ответы к своей выгоде? Кто выдавал себя за возлюбленного Миледи графа де Варда и в самой похотливой форме, в темноте попользовался самой Миледи? Д’Артаньян только этим фактом уже не такой белый и пушистый, и это ещё не учитывая остальных мелочей, вроде любовницы Констанции, государственной измены, убийств в запрещённых законами дуэлях и прочих вещей, за которые в современности давно бы уже поставили к стенке. Про Портоса, Атоса и Арамиса тоже можно много чего сказать, но стоит ли?
«Айвенго» Вальтера Скотта выглядит куда реалистичнее в описании рыцарства, хоть и с изрядной долей розовых соплей. Однако косяки есть и в описании Вальтера Скотта. По сути, Вальтер Скотт оправдывал резню тамплиеров на том основании, что они хуже животных, что само по себе спорно на фоне остальных таких же рыцарей. Вальтер Скотт старательно пытается обойти в книге тот факт, что у тамплиеров было влияния и денег побольше, чем у любого короля того времени. Филипп Красивый тогда со всей Европой разругался из-за резни по надуманным обвинениям, хотя, надо отдать ему должное, очень красиво провёл целую спецоперацию по поимке верхушки ордена. Филипп по всем важным городам за месяц до акции разослал отпечатанные письма с приказом вскрыть в определенный день и час. Шансов выжить у руководства ордена после этого было мало…
В итоге, после всех моих знаний о рыцарстве мне как-то было не по себе от того, что я заявлюсь на прием знати. Новых русских, поднявшихся в девяностых при помощи разбоя, убийств, коррупции и рейдерских захватов, общество не хочет принимать за благородных. А почему я должен уважать таких же отморозков, но с рыцарскими шпорами? Или чем потомки выродившихся разбойников лучше своих предков? Вот с такими мыслями я входил в общество благородных людей графства. Благородные они, как же, не смешите мои тапки.
Замок появился из-за угла дома. Я постепенно отходил от своего флегматического размышления. У ворот было оживлённо. В раскрытые центральные ворота замка небольшими группами заезжали всадники.
– Держись рядом со мной, – зашептал бродяга. – Помни, о чём говорил граф. Если на меня насядут бароны, то делай что хочешь, но отвлеки их внимание от меня и сам при этом не подставься. Помни, что вызов тебя на дуэль – это или вызов меня, или порка твоей спины, если я за тебя откажусь участвовать в дуэли…
Ну всё, Антеро занервничал и весь мандражирует. Не лажануть бы мне, чую, многое на мне держаться будет. Антеро стал держаться в седле как будто спицу проглотил, твёрдый как скала, спокойный как танк – будешь возбухать, раздавит в лепёшку и не заметит. Я отчётливо понимаю, что его лицо и поведение – это маска, наносное, просто маскировка страха.
Въезд в замок через главный вход имел свои отличия. Конечно, это тот же внутренней двор, в который мы в прошлый раз заезжали ночью через калитку. В прошлый раз мы заезжали левее и сразу углубились петлять между пристройками. Теперь я в свете заходящего солнца мог оценить весь размах замка. Слуги забрали у нас поводья лошадей и повели в конюшни. Таких же, как мы, неприкаянных без лошадей во дворе собралось уже, наверное, двадцать человек. Были дамы, примерно треть, оставшиеся дворяне мужского пола разного возраста. На дегенерата часть их смотрела с откровенной злобой, часть равнодушно. Тёплый приём, ничего не скажешь.
Антеро держался ледяной глыбой, ни на какие откровенные взгляды не реагировал, на дам не обращал внимания. Спустя несколько минут гостей начали небольшими кучками заводить в донжон. Понятно, что первыми заходили в гости к графу те, кто больше весит в местной иерархии. Нам с бродягой выпало заходить самыми последними. Внутри донжона путь через главный вход выглядел помпезно. Зелёная ковровая дорожка на лестнице, ведущей вверх, слуги на каждом пролёте лестницы сгибаются в поклонах. У входа в главный зал стоит грозная стража из пары бессловесных болванчиков. Перед нами мажордом ещё старался как-то кричать титулы и земли прибывших, а увидев нас, только чуть слышно объявил:
– Рыцарь Антеро и сопровождающий. – Вот и вся секундная слава, короткое слово «сопровождающий». Впрочем, мы тут по делу, и незачем себе голову всякой ерундой забивать.
