– Как ты думаешь, какая дальше будет жизнь у Кайи? Дадут ей спокойно жить, зная, что её имя есть в списках у бумагомарателей? – Ух ты, как завернул, ну, сейчас осталось прослезиться, какой ты заботливый. Антеро как ни в чём не бывало продолжил: – Я знаю, о чём ты подумал. Мы не дети, и ты не самый худший из тех, кого я знал. Именно поэтому я и говорю с тобой. В случае чего я не знаю… кто останется… ты не так прост, как… Я не потому с тобой говорю, что меня… Как всё будет, не важно, я своё пожил, и терять мне нечего… Ты – западник, тебе сложно понять, как у нас жизнь устроена. То, что мы отбили девчонку, ничего не значит… Не дадут ей жить спокойно… Там, откуда ты, может, всё было бы и по-другому, но тут всё иначе… Ну, допустим, ты выйдешь к людям с девчонкой, а что дальше? Что ты с ней дальше делать будешь? Женишься на той, кто в списках шлюх? По нашим законам ты будешь обязан делиться ею с каждым, кто попросит, или сдохнешь, защищая её. Ты, конечно, сменишь ей платье, но не в платье дело. Ты всю жизнь будешь бояться, что однажды кто-то узнает и донесёт. Ты можешь попытаться с ней уйти на другой конец королевства или вообще в Алгар. Допустим, тебе это удастся… Я не буду говорить о таких мелочах, как лихие люди на дорогах… Может, отобьешься, может, пристанете к кому под защиту в пути… А дальше что? Будешь полоть грядки и детей растить? Я знаю подобных тебе. Жизнь бесправного крестьянина не для тебя… Тебя убьют, когда ты посчитаешь, что никто не вправе об тебя вытирать ноги… К пришлым везде относится плохо, ты это видел… Она же своей профессии после твоей смерти не избежит… Был бы на твоём месте кто другой, может, у вас всё и получилось бы… Но ты чужой… Ты не знаешь, что можно, а что нельзя… За тобой придут или маги, или те, кому ты своей чуждостью будешь поперёк глотки… Если хочешь спасти девочку, ты должен действовать не так… Что тебе важнее, твои иллюзии, призраки, которые тебе причудились, или возможность спасти девочку от её участи?
– Ну допустим, это так. – как во рту всё пересохло, голос хрипит и опускается к басу. Хреновые всё это признаки. Хорошо хоть, что я пока не слышу основным фоном только своё дыхание. Дыхание – это ритм, дыхание – это одна из настроек на другой режим мыслей – режим картинок. Всё это, и ещё кое-что, признаки, что я близок к моему проклятью, к моему безумию. – К чему ты это всё?!
– Без моей помощи у тебя мало шансов ей помочь. Ты просто не справишься… Не потому, что ты плохой… Потому, что ты чужак, западник и не понимаешь, как устроено у нас всё…
– А твои ночные… подвиги… здесь причём… если ты такой хороший, то почему пошёл на это?! Специально меня… отослал… готовился… рассчитал… – мой язык сам по себе выталкивает слова из глотки. Что-то, наверное, во мне надломилось, разум твердит одно, эмоции твердят другое. Точка бифуркации, маятник, что застыл и в любую секунду может пойти в любую сторону. Два варианта: кто кого или спустить ситуацию на тормозах.
– Я её ни к чему не принуждал… Был бы шум, сам понимаешь… Что я ей говорил, не важно… Важно, что по своей воле… насилия не было… Не будь мальчиком, что пытается спасти понравившуюся ему девочку от неё самой… Не благодарное это дело… Сам в итоге виноватым и останешься…
– И что ты предлагаешь?!
– Для начала, чтобы ты сел и успокоился… Мы через многое прошли… Хотел бы сбежать, давно сбежал бы… Не дело, когда мужчина думает не головой… Думать надо дальше, чем на день вперед… – Антеро пытается решить всё миром, но чую я, что при любом раскладе прежними наши отношения уже никогда не будут. Пёсик сдох, и оживить его невозможно, зачатки подорванного доверия так и останутся зачатками.
Дальше Антеро мне объяснил свою позицию. Пусть грубую, циничную, но позицию, не лишенную здравого смысла. Разговор не касался поз и способов её убалтывания. Тут и так всё понятно. Сам бы на его месте, если бы мозги были в куче, мог много чего придумать из категории, что живём один раз, и то, что никто не узнает. Ну, не принято говорить о таких вещах про тех, кого знают, а если и говорят про общих знакомых, то имен или намёков на личность не употребляют, как и прочие подробности. Своего рода молчаливое, негласное джентльменское соглашение.
Если выкинуть всю воду в словах Антеро, то речь можно свести к двум частям. В первой части было что-то вроде покаяния, исповеди, раскаяния из категории бес попутал, не устоял, мне стыдно, и я такая сволочь. Вторая часть насквозь циничная и здравая, состоящая из обоснований реалий местных нравов, морали и прагматизма.
