— Я ему объяснил, что вы с Кларой были не самой счастливой парой на белом свете, не мог же я это отрицать, но заявил, что даю голову на отсечение — ты никак не причастен к ее смерти. Он спросил, не доводилось ли мне слышать, что у тебя с Кларой дело доходило до рукоприкладства. Я ему выложил, что еще не встречал другого такого миролюбивого парня, как ты.
Злой рок, подумал Уолтер. Голос Билла все гудел и гудел в трубке, а ему еще нужно было вытряхнуть пепельницу в гостиной.
— Он спросил, знал ли я, что вы собираетесь разводиться. Я ответил, что знал.
— Все правильно. Спасибо, что позвонил, я тебе очень признателен.
— Уолтер, я могу еще чем помочь?
— Не думаю. — В дверь позвонили. Уолтер следил за тем, чтобы говорить ровно и неторопливо: — Я скоро тебе позвоню, Билл. Передай привет Бетти.
Он положил трубку и пошел открывать.
— Добрый вечер, — произнес Корби, снимая шляпу. — Простите за вторжение.
— Ничего, все в порядке, — ответил Уолтер.
Войдя в гостиную, Корби огляделся. Пальто и шляпу он положил на стул и сразу пошел к камину. Остановился, и Уолтер увидел, что он уставился на пепельницу с парой окурков со следами помады на фильтре.
— Я помешал, — сказал Корби. — Простите, пожалуйста.
— Ничего страшного, — ответил Уолтер, сунув руки в карманы пиджака. — О чем вы хотели поговорить?
— А, все тот же набор вопросов.
Корби плюхнулся на диван и закинул ногу на ногу. Ноги у него тоже были худые.
— Я беседовал кое с кем из ваших знакомых тут по соседству, вы об этом, вероятно, узнаете. Так у нас положено. — Он улыбнулся. — Но я еще поговорил и с этим Киммелем.
— Киммелем? — переспросил Уолтер. Он весь напрягся: неужели Киммель рассказал Корби о том, что Уолтер заходил к нему в лавку?
— Ну, с тем самым, чью жену нашли убитой в лесу недалеко от Территауна, она тоже ехала автобусом, я вам о ней говорил.
— Да, вспоминаю, — заметил Уолтер.
Корби взял из сигаретницы на столике сигарету.
— Я настолько уверен, что он убийца…
Уолтер тоже закурил.
— Так вы занимаетесь делом Киммель?
— Да, начиная с этой недели. Говоря по правде, оно заинтересовало меня еще в августе. Меня вообще занимают нераскрытые дела. А это мне, может быть, и удастся раскрыть, — объяснил он, улыбнувшись своей мальчишеской улыбкой. — После того как я встретился с Киммелем и кое-что выяснил, он меня очень интересует в качестве подозреваемого.
Уолтер промолчал.
— Прямых улик против Киммеля у нас нет. То есть нет у
— Только то, что вы мне о нем рассказали. Что жена Киммеля была убита.
— Именно. Не думаю, чтобы Киммель имел к вам отношение, а вот вы можете поиметь к нему самое прямое.
— Не понимаю.
Корби закинул голову на диванную подушку и устало потер лоб, на котором остался розовый след от шляпы. Его голубые глаза слегка запали.
— Я хочу сказать, что дело Стакхаус очень его встревожило, куда больше, чем кажется на поверхностный взгляд. А чем больше он будет паниковать, тем скорее себя выдаст. Как я надеюсь, — хихикнул Корби. — Правда, он не из тех, кто легко себя выдает.
А я, подумал Уолтер, все это время буду играть роль подопытной морской свинки. Корби собирался раздуть дело Стакхаус, превратить его в дело Киммель. Уолтер внимательно слушал Корби, настороженно застыв. На этот раз он постарается ему помочь.
— Киммель — здоровый толстый тип, и мозги у него работают достаточно хорошо, в какой-то степени он страдает манией величия. Ему нравится заставлять окружающих — тех, кто ниже его по положению — угодничать перед собственной персоной. Сам он выбился из грязи, считает себя интеллектуалом, и тут он прав.
Улыбочка Корби действовала Уолтеру на нервы. Все это представлялось ему веселенькой игрой, чем-то вроде «полицейские и воры». Нужно иметь в душе какую-то червоточинку, какую-то патологическую жилку, чтобы полностью отдаться расследованию убийств, тем более заниматься этим с таким восторженным пылом, как Корби.
— Чего вы добиваетесь от Киммеля? — спросил Уолтер.
— В конечном счете — признания. И он у меня признается. Я много разузнал о его жене, вполне достаточно, чтобы понять: Киммель ненавидел ее с такой силой, что, вероятно, не удовлетворился бы… скажем, одним лишь разводом. Все это прекрасно накладывается на его характер, о котором можно получить впечатление, только увидев Киммеля собственными глазами.
Он глянул на Уолтера, раздавил сигарету в пепельнице и сказал:
— Можно осмотреть дом?
Гости просили об этом теми же словами, подумал Уолтер.
— Разумеется.
Уолтер собирался повести его наверх, но Корби остановился перед камином. Протянув руку, он выудил бокал из ниши и начал перекатывать за ножку между пальцами. Уолтер знал, что на ободке остались следы помады, а на донце — капля мартини.
— Выпить не хотите? — спросил Уолтер.
— Нет, спасибо. — Корби поставил бокал на место и понимающе улыбнулся Уолтеру. — Когда я позвонил, у вас в гостях была мисс Брайс?
