— Да, — ответил Уолтер тусклым голосом и первый пошел вверх по лестнице. Корби до сих пор даже не позвонил Элли. Он, видимо, уже нашел для нее определение: подруга. Или любовница. Частности не играли роли.
Войдя в спальню, Корби несколько раз молча прошелся по комнате, засунув руки в карманы. Потом вышел на площадку. Уолтер показал ему маленькую угловую комнату, предназначенную для прислуги, хотя там не было кровати, только короткая тахта. Уолтер объяснил, что прислуга у них не ночует.
— Кто она? — спросил Корби.
— Клавдия Джексон. Живет в Хантингтоне. Приходит два раза в день, утром и вечером.
— Можно узнать ее адрес? — Корби вытащил блокнот.
— Весенняя улица, дом сто семнадцать.
Корби записал.
— Нынче вечером она не пришла?
— Нынче вечером нет, — хмуро ответил Уолтер.
— Комната для гостей? — осведомился Корби, выходя в коридор.
— Нет, жене она была не нужна. Тут у нас нечто вроде малой гостиной.
Корби заглянул в комнату без особого интереса. Они ею не пользовались, хотя Клавдия содержала ее в порядке. Сейчас комната показалась Уолтеру мертвой и отвратительной, как демонстрационный зал в мебельном магазине.
— Вы намерены сохранить дом? — спросил Корби.
— Еще не решил. — Уолтер открыл еще одну дверь: — Это мой кабинет.
— Тут у вас уютно, — похвалил Корби. Он подошел к книжным полкам и остановился, упершись ладонями в поясницу, оттопырив пиджак. — Масса книг по праву. Вы много работаете дома?
— Нет, не особенно.
Корби перевел взгляд на письменный стол. Большой темно-синий альбом Уолтера лежал с краю.
— Альбом для фотографий? — поинтересовался Корби, беря его в руки.
— Нет, что-то вроде книги для заметок.
— Можно посмотреть?
Уолтер утвердительно махнул рукой, хотя ему не нравилось и то, что Корби трогает альбом, и то, что наблюдает за ним. Уолтер полез за сигаретами, обнаружил, что не взял их с собой, и скрестил на груди руки. Он отошел к окну. В оконном стекле он видел отражение Корби; тот склонился над альбомом, медленно переворачивая страницы.
— Что это такое? — спросил Корби.
Уолтер повернулся.
— Заметки о людях для очерков, которые я думаю написать. Я заполняю ими досуг.
Уолтер еще сильнее нахмурился. Он вернулся к столу, пытаясь придумать, как отвлечь Корби от альбома, от ровно написанных строчек, которые тот с трудом разбирал. Вот он перевернул очередную страницу. Между листами был вложен клочок газеты.
Уолтер присмотрелся — размер, жирный заголовок вверху были ему знакомы. Он глазам своим не поверил.
Корби вцепился в обрывок.
— Так это же о Киммель! — произнес он, сам себе не веря.
— Быть не может, — отозвался Уолтер таким же тоном.
— Точно! — подтвердил Корби, обращаясь к Уолтеру с изумленной улыбкой. — Это вы выдрали?
— Должно быть, но я не помню.
Уолтер посмотрел на Корби, и в это мгновенье их отношения необратимо и чудовищно изменились: на лице у Корби читалось самое обычное удивление, но в этом удивлении сквозило открытие, что Уолтер его обманул. Какую-то секунду они глядели друг на друга просто как два человека, и Уолтер почувствовал, что все потерял.
— Не помните? — спросил Корби.
— Нет. Я не нашел применения этому материалу. Я вырезаю из газеты много разных сообщений. — Он показал на альбом, где между страницами было вложено с дюжину других вырезок. Но Уолтер готов был поклясться, что выбросил заметку о Киммель.
Корби еще раз взглянул на клочок, положил на место и, вновь наклонившись над альбомом, принялся читать написанные от руки абзацы и машинописные вклейки на той же странице. Уолтер заметил, что речь тут идет о Дженсене и Кроссе. К делу Киммель это не имело никакого отношения. А жаль, подумалось Уолтеру, лучше бы имело.
— Это всякие заметки о… о друзьях, которые друг другу не пара, — пояснил Уолтер. — Что-то в этом роде. Вероятно, я выдрал сообщение, рассчитывая, что позже обнаружат убийцу. А потом имя просто выпало у меня из головы. Меня интересовала связь между убийцей и жертвой. Но ничего из этого не получилось, поэтому я, видимо, и забыл. Поразительное совпадение. Если б… — Он вдруг потерял мысль.
Корби смотрел на него проницательным взглядом, хотя лицо его все еще хранило следы удивления, смотрел так, словно ждал — вот-вот Уолтер сболтнет нечто такое, что выдаст его с головой. На губах у Корби играла улыбка.
— Интересно знать, о чем вы думали в ту минуту, когда выдирали эту заметку.
— Я же вам говорил. Меня занимало, кем окажется убийца — в конечном счете. Так же, как…
Он хотел сказать, что в очерке о Майке и Чаде использовал вырезку об убийстве, которое произошло на почве неравной дружбы, но сообразил, что уже давно выбросил вырезку.
— Меня интересовала возможная связь между убийцей и Хелен Киммель.
Уолтер заметил, что Корби насторожился при слове «Хелен».
— Продолжайте, — сказал Корби.
— Мне нечего больше добавить.
