Прошло несколько часов, а мальчишку никто не похищал и не кормил конфетами. Скворцов тоже утомился сидеть в кустах и предложил переместиться в какой-нибудь двор посветлее. Мы должны были сидеть в машине и наблюдать, как наша подсадная утка сводит с ума жильцов стуком палки по качелям, по крыше деревянного домика, по ограде вокруг клумб. Музыкальные упражнения длились, пока на улице не стемнело, Скворцов сидел с очень кислым видом, подозреваю, что он, как и я, после многочасовой пытки палкой внутри себя обещал подождать с женитьбой и заведением семьи. Когда дома погрузились в темноту, а двор наполнился мягким светом уютных окон, пора было заканчивать прогулку и отвозить мальчика домой.
Но впереди ждал сюрприз. Мы с Максимом шли по дорожке, а так как тропинка была неширокая и в парке уже выключили фонари, то нам приходилось держаться за руки, а иногда даже немного обниматься. Сашка бежал впереди и азартно выстукивал палкой по забору что-то из Моцарта или Баха, мы его практически не видели, но хорошо слышали.
В начале дорожки к воротам Максим замер — под светом фонаря стоял маленький силуэт в большой куртке. Сашка сообразил мгновенно, он вынырнул из темноты навстречу карлику:
— Дяденька, помогите! Дяденька, я сирота! Дяденька, я кушать хочу!
Тщедушная фигурка при виде мальчишки рванула бежать; я вылетела из кустов как чемпион-спринтер, Скворцов перемахнул через парочку кустов и со стоном покатился по асфальту.
Карлик развил невероятную прыть, Сашка преследовал его с криками: «Дядя, заберите меня, я сироооотаааа, забери меня! Стой! Конфеты давай сюда!» Когда лилипут нырнул в кусты, от отчаяния мальчишка швырнул вслед ему палку. В эти же кусты влетела и я, включила фонарик, но преступник опять ушел от погони. Ни в кустах, ни за деревом, ни на полянке, которую я резво оббежала, его не было. В полном расстройстве пришлось вернуться на тропинку под свет фонаря. Скворцов хромал по дорожке и стонал из-за поврежденной ноги, Сашка в победном танце тряс палкой с какой-то лохматой штукой на конце, а я взволнованно бросалась на шумы и шорохи в кустах.
Всю ночь до самого рассвета мы разбирались с итогами засады. Нога у Скворцова оказалась сломанной во время неудачного приземления; в травмпункте ему наложили гипс и запретили ходить и бегать в засады три месяца. Пока мы ждали в темном больничном коридорчике, Санька умудрился уничтожить все запасы из моей сумки. Он заявил, что станет врачом сразу после того, как поработает следователем, а в следователи его точно возьмут, потому что будь у него пистолет, то он бы сразил преступника одним выстрелом, а сейчас ему срочно нужно в кабинет, чтобы лично разобраться с таким явлением, как перелом. От его трескотни застонала медсестра за столом в приемном покое, но, видимо, была она опытной в вопросах воспитания детей, потому что выгребла из тумбочки пригоршню конфет и вручила болтуну. Гипс на ноге Максима удивил Сашку, мальчик принялся выстукивать на нем мелодии и просил Скворцова шевелить пальцами ступни, которые смешно торчали из-под бинта. Я вела машину и удивлялась, сколько же энергии и любопытства в одном маленьком тщедушном теле. К пяти утра, по прибытии на квартиру Максима, мужчины были голодны, они требовали награды за травмы и смелость.
Я помогла Скворцову допрыгать до кухонного диванчика, перемазанного в еде и земле мальчишку отправила в ванную, а сама полезла с инспекцией в холостяцкий холодильник. На полочках скромно притаились пара помидорок и контейнер с яйцами. Парень развел руками в немом извинении, что, мол, жизнь у молодого холостого следователя скромная, никаких разносолов не водится. На подоконнике нашелся полузасохший батон. Из всех съедобных остатков получилось соорудить вполне приличную яичницу с гренками и крупными кусками томатов. Пока Максим с Сашей демонстрировали завидный аппетит, уплетая завтрак, я заварила себе кофе в голубой высокой чашке.
Со стороны мы выглядели как обычное семейство за ранним завтраком. Но обсуждали за семейной трапезой весьма странный предмет — скальп преступника. В первый момент в темноте мне и правда привиделся скальп, но оказалось, что это всего лишь парик и крепко натянутая на него шапка. Короткие темные волосы парика торчали во все стороны, напоминая птичье гнездо, шапка была обычная вязаная, ничем не примечательного серого цвета. Максим после завтрака освободил стол и разложил все детали нашего трофея отдельно.
— Смотри, внутри парика светлые волосы. Похожи на женские, пахнет духами.
Я сунула нос в глубь парика, принюхалась, аккуратно вытащила застрявшие волоски и рассмотрела поближе к окну:
— Точно женские, ну или мужик красит волосы. У корней цвет более темный. И духи — да, женские, похоже на «Флер дэ Фиолет». И кудри ненастоящие, волосы повреждены искусственной завивкой.
— А маньяк-то наш женщина… — протянул парень. — И никакой не карлик, низенькая женщина.
