Печальный диагноз и утраченная надежда родить ребенка никак не сказались на их отношениях, по-прежнему они обменивались вечерами новостями, наслаждались совместными путешествиями, усердными муравьями строили свой медицинский бизнес. А когда клиника заработала без перебоев и стали открываться филиалы, Юра вдруг потерял азарт к жизни, она сразу это поняла по потухшим глазам и бессоннице до утра. Вот тогда она сама приняла решение — пускай у него будет ребенок, да, от другой женщины, но, главное, муж будет счастлив опять. Когда родился первый ребенок, она задохнулась от ревности и боли, Юра с восторгом рассказывал про его первые шаги, тщательно искал подарки на день рождения, перед сном любовался на фото малыша. Потом муж заговорил о втором наследнике, а дальше о третьем, и так проект стал вдруг разрастаться, Юрий Васильевич вернулся к привычному вдохновенному трудолюбию, Альбина кивала, вела отчетную таблицу по наследникам и тратам на них. Но каждый день она тренировалась не замечать косых взглядов, шепота за спиной, проглатывать комок ярости в горле, как в институте, когда она повторяла и повторяла материал, пока он не войдет в мозг надежным камнем. Она пошла осваивать новую профессию дизайнера, чтобы как можно реже приходить в клинику и сталкиваться со стеной, увешанной дипломами и наградами, где в каждой рамке мелькает родная фамилия «Поляков». Если у Юры открылось второе дыхание к жизни, то Альбина сама не заметила, как все вокруг стало пресным, она перестала чувствовать что-либо: механично ела, улыбалась мужу, разрабатывала дизайн-проекты и… ничего не ощущала, кроме серости. Ночью она вставала, чтобы рассмотреть себя в зеркале — постаревшее лицо, остатки прежней красоты, впалый живот, не узнавший первых шевелений младенца, и опять ничего, даже жалости к себе — только пустота внутри.
Психотерапевт посоветовал ей отдохнуть, съездить в путешествие за эмоциями. И она поехала, вернее поплыла — купила путевку в круиз по морю, никаких популярных направлений, где кругом соотечественники, ей не хотелось ни с кем общаться. В первый день плавания, когда она вышла на палубу, помощник капитана, смуглый жизнерадостный парень, поприветствовал раннюю пташку поклоном. И Альбину вдруг залило теплом, беспричинной радостью от белозубой улыбки и золотистых глаз моряка, она улыбнулась ему в ответ самой своей очаровательной улыбкой и от ощущения яркого счастья, заполнившего каждую клеточку тела. Она влюбилась и провела этот круиз вместе с Серджио, молодым итальянским парнем, практически не расставаясь.
По возвращении Альбина старалась молчать, набрала проектов, чтобы никто не заметил, как внутри плещется нечаянная радость. Когда увидела две полоски на тесте, то решительно набрала в телефоне номер Серджио; он прилетел уже через три дня, пришлось придумать дурацкую историю с похищением, чтобы вырваться на сутки для встречи с любимым. Там на прогулке по городу она решила, что хочет оставить ребенка и переехать в Италию, узнать, что такое обычная семья. Юра поймет, все-таки у него есть наследники, его дети, и она тоже хочет быть счастливой, пускай и не так, как планировали они двадцать лет назад.
А тут эта Охотникова сует нос повсюду, выслеживает, рассказывает какую-то чушь про цыган и похищение мальчика. Что будет, если телохранительница расскажет Юре о Серджио без всякой подготовки, муж точно расценит это как предательство.
Альбина привычно подавила эмоции, бурлящие внутри, прошила меня проницательным взглядом:
— Я так понимаю, что ты тут наговорила какой-то бред. Значит, так, если расскажешь Полякову о Серджио, я превращу твою жизнь в ад. У меня хватит денег и ума растереть твою карьеру в пыль. Так что тебе лучше молчать. Если хочешь денег — найму тебя телохранителем, вместо этого шкафа, что таскается за мной. Я хорошо оплачу твое молчание, скоро улетаю в Италию и могу взять тебя с собой. Все расходы за мой счет. Там отдыхай как захочешь, главное — не проболтайся.
— Но мальчик? Куда он тогда делся?
— А вот это уже не мое дело, не знаю я про этих цыган. — Женщина в раздражении отмахнулась. — Да мне и все равно. Пускай Поляков ищет своего золотого мальчика. У меня медовый месяц через несколько дней и всякие пропавшие гении это не испортят. Позвонишь мне, если надумаешь, надеюсь, у тебя есть заграничный паспорт.
Альбина одарила меня коротким светским кивком и удалилась с балкона. А я в расстроенных чувствах осталась на лоджии.
Все рассыпалось, все ниточки выскользнули из пальцев. Цыгане допрошены, похищение Альбины оказалось выдумкой. Мальчик в неизвестности, а моя карьера рушится, как песочный замок. Оставался вариант поймать похитительницу детей, но из моей команды уже выбыли Вероника, Скворцов, а от энергичного заморыша Саньки Птахина в панике сбегали даже маньяки.
Ничего не оставалось, как продолжить светский вечер за столом. В комнате мама Елены Генриховны роняла слезы на роскошную скатерть с густыми складками:
— Ах, наш малыш, мое сердце чует беду. Никто нам не может помочь.
