— Ну же, надо верить и надеяться. Делать все возможное для его возвращения. — Преподавательница сольфеджио гладила рыдающую старушку по плечу. — Он жив, здоров и скоро вернется. Вы слышали о карлике, он похищает детей и потом возвращает их обратно. Может быть, Адам впечатлил его своим мастерством, и он отпустит его попозже. Кто знает, что на уме у этих преступников.
— А что, это правда, карлик похищает детишек? А потом отпускает? И ничего, никаких гадостей и издевательств? — одновременно загудели тетки из деревни, в их голосе сквозило сожаление.
— Да, украл сначала девочку и вернул, потом еще мальчика и снова мальчиков. И всех вернул живыми и здоровыми! — В обсуждение вступила тетя, обладавшая всеми свежими новостями Тарасова с подробнейшими деталями.
— Вернула! Есть информация, что карлик женщина! — Я не удержалась вставить словечко. Уж больно я была раздосадована очередным провалом, каждый день я засыпаю и просыпаюсь с мыслями об этом деле, а со стороны мои действия выглядят как поток неудач. Так что закрытая информация сама собой вылетела у меня изо рта.
Все женщины за столом ахнули и разом загалдели:
— Она же женщина, как можно красть детей!
— Но ничего плохого она им не делала!
— Раз не делала плохого, так что, по-вашему, и красть детей можно?
— Красть — это плохо, что же вы все перевернули. Ведь хорошо, что это женщина, значит, у нее есть сердце и она отпустит мальчика.
Тут сдали нервы у Елены, она вдруг закрыла лицо руками и завыла. Юрий Васильевич неуклюже похлопал ее по плечу:
— Ну же, Леночка, слезами горю не поможешь! Сегодня же решу вопрос, цыган всех прошерстили, и с карликами разберемся! Слово Юрия Полякова!
Альбина процедила с прохладцей:
— Выпейте успокоительного, у вас должна быть аптечка, вы же врач.
Тетки Михайловны засуетились, открывая дверцы всех шкафов в поисках таблеток. Женевьева простукала каблучками на кухню за водой, Мила побежала в ванную за полотенцем, а преподавательница сольфеджио завела долгую утешительную партию:
— Не убивайтесь, голубушка, главное, держать марку. Вы такая сильная женщина, ведь в войну вот как ждали мужей, и в поле рожали, и десять детей кормили. Вам надо водички попить, в церковь сходить, березку обнять, ей пожаловаться… Может, чаю?
Предложение загрустившую компанию взбодрило, все бросились с шумом отодвигать стулья, уносить посуду. Михайловны сконфуженно утащили в кухню совершенно пустую тарелку от милфея, который, кроме них, никто не попробовал.
Женщины расставляли чашки, несли сливки и сахар. На стол водрузили чайники, напитки в них переливались разными красками: насыщенно-бордовый чай с оранжевыми кусочками цедры, травянисто-зеленый настой с круговертью экзотических лепестков и золотистое питье, переливающееся всеми оттенками янтаря. Настроение у меня совсем упало, и лоджия поманила возможностью подумать, как же найти выход из ситуации. На кухне я столкнулась с Женевьевой, которая складывала с грязных тарелок в салфетку кусочки еды. Учительница пискнула:
— Это кошечкам отнести, они голодные. — И виновато постучала каблучками по коридору. На входе ее чуть не снес Юрий Поляков, он проводил взглядом ее хрупкую фигурку и устало опустился на кухонный табурет.
— Хорошая женщина, тяжелая судьба. Немного с придурью, конечно. — Мужчина был в расстройстве после слез Елены Генриховны. — Всех жалеет, вон даже о кошках заботится. Регулярно даю ей денег на ребятишек, кто собственным родителям не нужен, а она заботится, в люди их вывести помогает.
Я закивала, про альтруизм Женевьевы слышала уже много раз. О чем же так печально вздыхает Поляков, ведь не о странноватой учительнице музыки ему захотелось побеседовать.
Юрий Васильевич пришел с предложением:
— Евгения, мы все переживаем. Я хочу предложить вам возглавить неофициальный розыск моего сына. Вы сами искали его похитителей, а теперь мы объединим усилия. Вы даже себе не представляете, какие у меня возможности.
Очень даже представляю, сразу вспомнилось цыганское нашествие на отделение полиции, но я тактично промолчала. С Поляковым я поделилась рассказом о наших неудачных засадах на карлика, и что есть доказательства, что похититель детей женского пола. Он внимательно слушал, делал пометки в блокнот. По итогу моего рассказа он предложил радикальную меру — допросить всех женщин Тарасова ниже 160 сантиметров, обладательниц светлых волос. Как бизнесмен, он мыслил с размахом, но мне затея не понравилась, потому что под эту категорию попадала и моя родная тетка. Да что там говорить, все женщины в соседней комнате, кроме Альбины Поляковой, были близки к этому определению. Я настаивала на стратегии подсадных уток — разбросать по городу приманки в виде гуляющих бесхозных детей и ловить на живца.
В квартире в это время шла активная беседа, женщины обсуждали разные вкусы чая, наперебой пробуя из всех заварников. Их мирную болтовню прервал звонок в домофон.
