— Нет, но у меня сложилось впечатление, что для помощи своему товарищу Александру Птахину. Такой невероятный мальчик, какие пальцы, а чувство ритма! Этот ребенок способен зажечь звезды своей игрой, ах, мое сердце разбивается на тысячи осколков от его несчастливой судьбы. Какая мать, способная обречь свое дитя на такие муки, мать, ставшая зверем в человеческом обличье! Редкий цветок в суровой лесной чащобе гибнет, талант гибнет в человеке в жестокой среде пьянства и бедности!
Учительница совсем разошлась: она, явно позабыв о моем существовании, двинулась по асфальтовой дорожке в сторону домов, размахивая рукой и произнося пламенную речь. Я снова удивилась, с какой легкостью она тащила увесистую сумку. И зачем Женевьеве столько продуктов, по ее субтильному виду создается ощущение, что она питается музыкой или гармонией, но никак не прозаичной картошкой.
Моя картошка ждала меня в огромных пакетах, вместе с остальными продуктами для званого ужина. Надо было поторопиться, чтобы не расстраивать тетушкины кулинарные планы. В квартире царила невероятная чистота, благодаря усилиям четырех золушек сияло все — мебельная полировка отливала благородным глянцем, в прозрачные окна заглядывало щедрое солнце, а натертый паркет отражал каждое движение. Пакеты мгновенно были разобраны, на меня был надет фартук и отданы приказы кухонного генерала. Я терла, мешала и взбивала, была стойким бойцом в сражении с непослушной яичной пеной, ловким разведчиком, высматривающим цвет корочки пирога в духовке, заботливой медсестрой, выносящей с поля боя подгоревшую свинину. Когда часы показывали семь, все следы сражения были спрятаны в посудомойку, в гостиной раскинулся огромный праздничный стол с кулинарными трофеями. Зажаристый ростбиф с нежным в сливочной поливке гратеном, блюдо с разноцветными закусками и нарезками, фокачча с ветчиной и кремом из артишоков, ассорти из эклеров с разными начинками, от блестящего шоколада до пышного малинового мусса, — все это богатство поджидало Милиного гостя, я в элегантном синем платье с отглаженным белоснежным воротничком тоже упражнялась в радушии:
— Добрый вечер, Игорь Павлович, Мила сейчас будет. Очень рада вас видеть, наслышана о вашем профессионализме.
— Добрый вечер, Евгения, это вам. Вот, выбрал на свой вкус, Людмила упомянула, что вы ценительница кинематографа. — Долгожданный гость протянул мне подарочную упаковку. Игорь преподнес два букета: скромный, из ландышей и гипсофилы для меня и объемный, из крупных алых роз на длинных стеблях для тети.
Тетя Мила эффектно появилась в дверях, в черном с искрой платье, с очень изящным макияжем и высокой укладкой она выглядела кинозвездой на красной дорожке. Вечер проходил спокойно, Игорь галантно подливал нам вина в высокие бокалы, с интересом пробовал каждое блюдо и выспрашивал тонкости приготовления. Тетушка млела от его внимания, смеялась звонким девичьим смехом и смущенно отмахивалась от комплиментов. Кавалер смешил тетю историями из врачебной практики:
— В молодости я долго работал в городской больнице, как и водится, начинающим врачам ставили дежурства в стационаре по поводу и без, считаю, отличная практика — привозят пациента, а ты один, разбирайся как хочешь, за пару месяцев ночных дежурств я сразу и все свои конспекты из института вызубрил, и справочники медицинские, и учебники. Но иногда такие кадры попадались, ни в каких учебниках не описано.
Привезли как-то одного пациента, жалуется на головную боль. Пожилой мужчина из деревни приехал к родственникам навестить, и по всем признакам явно употреблял алкоголь: запах, лицо красное, во все стороны его мотает, язык заплетается. Я уточняю, пил ли алкоголь за последние сутки, а он в отказ, не принимал, и все, уже 5 лет как не пьет, его бабка в деревне отшептала от этого дела.
Родственники его тоже в коридорчике рыдают, что приехал дядька нормальный, а после ужина повело его во все стороны.
Ну что делать, выделил ему койку, документы оформили. Он к утру посвежел, все признаки прошли, а после завтрака иду я с обходом, а мой голубчик опять под хмельком. Тут уж я разозлился, санитарки обыскали всю палату, медсестры накачали пациента клизмами, ничего не нашли, а дядька деревенский после процедур снова отсыпаться завалился с храпом и явным запахом перегара.
Домой я не пошел, после дежурства в библиотеку, потом на консультацию к главному врачу, потом дополнительно к другому специалисту. В общей сложности разбирался я с этим случаем трое суток, все это время дядька под присмотром в палате. И как утро, так он навеселе, потом отоспится и нормальный.
Вычислил я его, голубчика. Провели обследование, консилиум созвали, так потом этот случай по всем медицинским журналам гулял.
— Да что же там случилось, не томите, Игорь! — Тетя кокетливо шлепнула своего поклонника по руке.
Игорь Павлович заблестел очками еще ярче:
