Бесы полностью

¹ Петр Верховенский использует фольклорные поэтические формулы из «разбойничь­ей» песни «Как повыше было села Лыскова.», относящейся к циклу песен о Степане Раз­ине. Этот песенный сюжет («девица в лодке с разбойниками» + «вещий сон девицы о судьбе разбойников», по классификации А. И. Соболевского) известен в большом числе вариантов. Достоевский, по-видимому, использует редкий вариант, не встречающийся в фольклорных сборниках, который приведен в романе П. И. Мельникова-Печерского «В лесах», печатав­шемся в журнале «Русский вестник» одновременно с романом «Бесы» (1871-1872); ср.: Выплывала легка лодочка, Легка лодочка атаманская, Атамана Стеньки Разина. Еще всем лодка разукрашена, Казаками изусажена. На ней парусы шелковые, А веселки позолочены. На корме сидит атаман с ружьем <.> На казне сидит красна девица — Атаманова полюбовница.

(Мельников-Печерский. Т. 2. С. 247). В примечаниях ПСС (Т. 12. С. 304) дана ссылка на ва­риант этой песни «Ах ты, наш батюшка Ярославль город!..», включенный в сборник «Вели­корусские народные песни» А. И. Соболевского (СПб., 1900. Т. 6. С. 314, № 404), однако в этом варианте нет поэтических формул, используемых Верховенским (даже с учетом того, что он припоминает, а не цитирует текст песни). Главное же, в варианте Соболевского утрачены элементы, связывающие песню с «разинским циклом», что в данном случае значимо, так как Петруша и здесь продолжает соблазнять Ставрогина «ролью Стеньки Разина» (с. 325; см. также в подготовительных материалах: «Мы закричим, что воскрес Степан Тимофеевич». —

² По заключению М. С. Альтмана, рассматривая генезис образа Толкаченко в «Бесах», «мы имеем редкий в литературе случай неосложненного отражения единого лица, у него нет ни одной черты, которая бы не соответствовала его прототипу.» (Альтман. С. 92 и след.). Прототипом Толкаченко явился писатель-этнограф Иван Гаврилович Прыжов (1827-1885), привлеченный С. Г. Нечаевым в члены «Народной расправы», включенный в ее «цент­ральную пятерку» и непосредственно участвовавший 21 ноября 1869 г. в убийстве студента И. Иванова. Большой знаток простонародной среды, Прыжов был автором книги «История кабаков в России в связи с историей русского народа» (СПб.: М. О. Вольф, 1868). По свиде­тельству современника, «изучая быт народа, он иногда облекался в лохмотья и буквально жил одной жизнью с простонародьем: с богомольцами, с нищими и рабочими. <.> Он уходил в населенные фабричным людом места, заходил в харчевни, читал рабочим газеты, разъяснял им разные вопросы» (Либрович С. Ф. Историк кабачества // Либрович С. Ф. На книжном посту: Воспоминания. Записки. Документы. Таллин; М., 1993 . С. 60). В «Народной распра­

² Подобную роль в московской организации, по поручению С. Г. Нечаева, разыгрывал Н. Н. Николаев — его знакомый еще до создания «Народной расправы» и поэтому нико­му не известный из слушателей Петровской земледельческой академии. Его появление Неча­ев предварил угрозой: «Вы не надейтесь, что вы можете проговориться и Комитет не узна­ет истины: у Комитета есть полиция, которая очень зорко следит за каждым членом» (Пра­вительственный вестник. 1871. № 172). На заседаниях «центральной пятерки» «Успенский исправно вел протоколы заседаний. Одновременно с ним что-то записывал Николаев, он по­чти до конца „Народной расправы" разыгрывал роль представителя Комитета, сидел и мол­ча писал, сказал лишь, что Комитет находится в Москве и подчинен Женевскому револю­ционному центру» (Лурье. С. 161). Ср.: «Этот малоразвитой, полуграмотный юноша <.> выдавался Нечаевым за ревизора заграничного революционного комитета. Прилично над­рессированный своим повелителем, он, сохраняя глубокомысленное молчание, присутство­