Бесы полностью

[106] Имеется в виду журнал «Отечественные записки», на страницах которого в 1840-е гг. печатались переводы романов Ч. Диккенса (Dickens, 1812-1870) «Оливер Твист» (1841), «Бэрнеби Родж» (1842), «Жизнь и приключения Мартина Чодзльвита » (1844), «Домби и сын» (1847-1848), а также рассказы «Квартира со столом и прислугой» (1840), «Дуэль» (1843) и очерковые циклы «Письма с дороги» (1846), «Картины Италии» (1846-1847). В эти же годы в «Отечественных записках» появились романы Жорж Санд (Sand; наст. имя и фамилия: Аврора Дюпен, по мужу Дюдеван, 1804-1876) «Орас» (1842), «Андре» (1843), «Домашний секретарь» (1844), «Жак» (1844), «Жанна» (1845), «Проступок господина Антуана» (1846), «Лукреция Флориани» (1847), повести «Мельхиор» (1842), «Марки­за» (1845), «Теверино» (1845), «Проклятое болото» (1846). Параллельно в журнале пе­чатались обстоятельные рецензии на произведения Жорж Санд (Жорж Занда, как именова­ли писательницу в эти годы), принадлежавшие перу П. Н. Кудрявцева, А. Д. Галахова («Гале­рея женщин Жорж Занда», 1844), В. Г. Белинского (на повесть «Мозаисты», 1841, романы «Мопра», 1842, 1844, и «Мельник», 1846).

[107] Намек на статью Т. Н. Грановского «Рыцарь Баярд», напечатанную в 1845 г. в мос­ковском журнале «Библиотека для воспитания». Пьер Террайль де Баярд (Bayard, 1473­1524) — французский рыцарь и полководец. Еще при жизни современники называли его «рыцарем без страха и упрека», и это его прозвище стало крылатым выражением — сино­нимом чести, бескорыстия и воинской доблести. После смерти Т. Н. Грановского его самого А. В. Никитенко охарактеризовал как «Баярда мысли, рыцаря без страха и упрека» (Ники- тенко. Т. 1. С. 421).

перлюстрации этого письма как человеком «неблагонадежным» московский генерал-губерна­тор А. А. Закревский распорядился установить секретный надзор.

[109] Биограф Т. Н. Грановского пишет: «.его обвиняли в том, что в чтениях истории он буд­то бы никогда не упоминает о воле и руке Божией, управляющих событиями и судьбою наро­дов. Вследствие таких толков Грановский вскоре должен был принести свои объяснения ми­трополиту московскому, Филарету» (Станкевич. С. 241).

[110] Достоевский имеет в виду членов петербургского кружка, собиравшегося на «пятни­цах» в доме М. В. Буташевича-Петрашевского на Покровской площади и получившего в исторической литературе название «общества петрашевцев». В ночь с 22 на 23 апреля 1849 г. несколько десятков посетителей «пятниц» Петрашевского, в том числе и Достоевский, были арестованы и заключены в казематы Петропавловской крепости. Следствие по делу петра­шевцев длилось до середины ноября 1849 г., когда Военно-судной комиссией им был вынесен приговор. В частности, Достоевского приговорили «за недонесение о распространении пре­ступного о религии и правительстве письма литератора Белинского и злоумышленного сочи­нения поручика Григорьева — лишить <...> чинов, всех прав состояния и подвергнуть смерт­ной казни расстрелянием» (цит. по: Бельчиков Н. Ф. Достоевский в процессе петрашевцев. М., 1971. С. 177). Вместе с Достоевским к смертной казни было приговорено еще 20 человек. Однако позднее генерал-аудиториат ходатайствовал перед императором Николаем I об опре­делении осужденным вместо смертной казни иных наказаний. В частности, М. В. Петрашев- ский был сослан на каторгу пожизненно. Приговор Достоевскому был определен лично ца­рем: «На четыре года (на каторгу. — Б. Т.) и потом рядовым» (Там же. С. 180).

[111] Шарль Фурье (Fourier, 1772-1837) — крупнейший теоретик французского утопическо­го социализма. В 1849 г., в показаниях следственной комиссии по делу петрашевцев, Досто­евский так сформулировал свое отношение к учению Фурье и его последователей: «Фурь­еризм — система мирная; она очаровывает душу своею изящностью, обольщает сердце тою любовию к человечеству, которая воодушевляла Фурье, когда он создавал свою систему, и удив­ляет ум своею стройностию. <...> Реформы политической фурьеризм не полагает; его рефор­ма — экономическая. Она не посягает ни на правительство, ни на собственность <...>. Но, без сомнения, эта система вредна, во-первых, уже по одному тому, что она система. Во-вторых, как ни изящна она, она все же утопия, самая несбыточная. Но вред, производимый этой утопией <...> более комический, чем приводящий в ужас. Нет системы социальной, до такой степени ос­меянной, до такой степени непопулярной, освистанной, как система Фурье на Западе. Она уже давно померла, и предводители ее сами не замечают, что они только живые мертвецы и боль­ше ничего» (Т. 18. С. 133). На одном из заседаний кружка петрашевцев Ипполит Дебу пред­ложил обществу перевести труды французского мыслителя на русский язык, чтобы, по словам Д. Д. Ахшарумова, «доставить возможность читать сочинения Фурье тем, кто не знает фран­цузского языка, а также и изучение его системы» (Дело петрашевцев. Т. 3. С. 120).